Я развернула накладную и сразу попросила рулетку. За время ремонта я усвоила: при покупке крупной мебели мало измерить пустой участок стены. Нужно проверять всё — ширину дверных проёмов, высоту потолка на лестничной площадке, расстояние для разворота в прихожей и даже угол, под которым коробку смогут занести в квартиру. В старых домах цельные секции шкафов нередко просто не пролезают в узкие проходы. А потом хозяева, уже с доставкой у подъезда, вынуждены доплачивать грузчикам за разбор прямо на лестнице, рискуя содрать новые обои или сорвать наличники.
Мы с Кириллом протянули рулетку через тесный коридорный проём. Парень сначала ещё пытался сохранять уверенный вид, но через минуту лицо у него вытянулось. Угловая секция шкафа, заказанная почти до самого потолка, оказалась неразборной и в дверной проём проходить не собиралась. Без снятия дверного полотна её было не занести никак.
Кириллу пришлось срочно звонить в службу доставки мебельной фабрики и выяснять, можно ли вызвать сборщиков прямо к подъезду. Разумеется, услуга оказалась платной, да ещё и с доплатой за срочность.
Наталья Сергеевна, едва услышав сумму за дополнительный подъём, разборку и повторную сборку, всплеснула руками и тут же набросилась на будущих жильцов. Она громко возмущалась их безалаберностью, расточительностью и неспособностью заранее подумать головой.
Валерия, уже заметно раздражённая, напомнила матери, что шкаф покупает на собственные деньги и сама будет решать, сколько ей за него платить. Женщины заговорили одновременно, перебивая друг друга, а я в это время отошла к окну.
На подоконнике лежала пластиковая папка. Я открыла её и увидела внутри образцы фасадов для кухни, распечатанные варианты расцветок и визитку какого-то частного мебельщика. Несколько секунд я просто смотрела на всё это, не веря глазам.
Выяснилось, что Валерия уже пригласила сюда замерщика, успела выбрать новый кухонный гарнитур и, что особенно интересно, получила от моего мужа разрешение избавиться от бабушкиных шкафчиков. Их собирались выставить на продажу почти за бесценок, будто это был старый хлам, а не часть квартиры, доставшейся мне по наследству.
Вот на этом моё самообладание закончилось.
Я с силой опустила ладонь на подоконник. Звук получился такой резкий, что спор оборвался мгновенно. Все повернулись ко мне.
— Значит, так, дорогие мои родственники, — произнесла я отчётливо. — Сейчас вы меня внимательно слушаете. Валерия сегодня действительно зайдёт в эту квартиру и получит ключи. Но ровно на тридцать дней. За этот месяц вы с Кириллом спокойно подыскиваете себе постоянное жильё в аренду — такое, какое подходит вам по деньгам и по вкусу. Никаких перегородок здесь не будет. Никаких замен кухни — тоже. Мою мебель никто не продаёт. Коммунальные платежи за этот месяц вы оплачиваете полностью по квитанциям сами.
В коридоре стало так тихо, что было слышно, как где-то внизу хлопнула подъездная дверь.
Первой опомнилась Наталья Сергеевна.
— Какой ещё месяц, Марина? — почти выкрикнула она. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Дмитрий обещал сестре два года жить бесплатно!
— Если Дмитрий так легко распоряжается чужой собственностью и раздаёт обещания от моего имени, — спокойно ответила я, — значит, оставшийся срок он обеспечит сестре жильём сам.
У моего мужа, к слову, была вполне законная приватизированная треть в трёхкомнатной квартире его матери. Эта доля досталась ему после смерти отца. Только вспоминать о ней Дмитрий не любил: слишком уж не хотелось спорить с мамой и тревожить её комфорт.
Я предложила самый простой и справедливый вариант. Раз брат так переживает за Валерию, пусть она с Кириллом переезжает к Наталье Сергеевне и живёт на тех самых законных метрах, которые принадлежат Дмитрию.
Свекровь тут же изменилась в лице.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня всего три комнаты! — повысила она голос. — И одна проходная! Я не собираюсь на старости лет терпеть у себя перед глазами чужого мужчину!
— Зато к той квартире ваш сын имеет прямое юридическое отношение, — парировала я. — В отличие от бабушкиного наследства, которым он распоряжаться не имеет права.
Валерия нервно хмыкнула, Кирилл отвёл взгляд и кашлянул в сторону. Наталья Сергеевна открыла рот, но подходящего ответа так и не нашла.
Дмитрий, заметно побледнев, взял меня за локоть и отвёл в дальний угол кухни. Там он начал торопливо шептать, что у сестры сейчас тяжёлое положение, что аренда стоит дорого, что семья должна помогать друг другу и нельзя быть такой жёсткой.
— Если у тебя так болит сердце за сестру, Дмитрий, — сказала я тихо, — почему ты не предложил каждый месяц переводить ей из своей зарплаты по шесть тысяч гривен на съём квартиры?
Он промолчал.
И это молчание было красноречивее любых объяснений. Делать красивые жесты очень приятно, когда платить за них приходится не своими деньгами, не своим имуществом и не собственными нервами.
Ближе к вечеру во двор заехал грузовой фургон с мебелью. Я решила остаться до конца разгрузки. Хотела лично убедиться, что в квартире не появится ничего лишнего и что никто в последний момент не начнёт самовольно переставлять, выносить или разбирать мои вещи.
Грузчики, уставшие и злые, долго ругались на тесные повороты лестницы. Длинные упаковки цеплялись за стены, не помещались на пролётах, приходилось разворачивать их почти на весу. В какой-то момент стало окончательно ясно: шкаф без частичной разборки не занести.
Секцию разобрали прямо в подъезде, потом заново собирали уже в комнате. За эту «непредвиденную мелочь» Валерии пришлось отдать ещё тысячу шестьсот гривен.
К девяти вечера она выглядела вымотанной и заметно протрезвевшей от собственных планов. Кажется, до неё наконец начало доходить, во что на самом деле обходятся чужие широкие жесты.
