В подтверждение своих слов я тут же переслала Дмитрию сообщение от Марины Павловны, где она предельно ясно запрещала подселять в квартиру кого-либо ещё.
Муж пробежал глазами текст и, задыхаясь от злости, процедил, что хозяйку вообще не стоило посвящать в подобные «пустяки». По его мнению, всё можно было провернуть тихо, без лишних разговоров и ненужных свидетелей.
И вот именно это нелепое, трусливое признание окончательно укрепило меня в мысли: сегодня я действовала абсолютно правильно.
Тем временем Наталья Сергеевна с новой силой нажала на кнопку звонка — уже в четвёртый раз.
Я без спешки повернула замок, открыла дверь, но с места не сдвинулась. Осталась стоять ровно посередине проёма, фактически закрывая собой проход в коридор.
Свекровь, едва увидев распахнутую дверь, победно усмехнулась и сразу ухватилась за телескопическую ручку чемодана. Вид у неё был такой, будто она уже вошла в собственные владения и сейчас привычным движением закатит багаж прямо на наш чистый коврик.
Я учтиво, но достаточно твёрдо попросила оставить чемодан и сумки на плитке лестничной площадки.
— Ты это серьёзно, деточка? — Наталья Сергеевна резко покраснела, прижимая к себе горшок с орхидеей. — Ты решила родную мать мужа держать на лестнице?
Я ровным голосом пояснила, что с радостью пущу её на кухню, угощу свежим чаем и предложу спокойно подождать Дмитрия. Но проживание в этой квартире в течение двух недель вместе с вещами официальная владелица жилья категорически запретила.
С лица Натальи Сергеевны мгновенно слетела вся прежняя самоуверенность. Улыбка погасла, подбородок дрогнул, а взгляд стал растерянным.
Выяснилось, что любимый сын преподнёс матери совсем другую картину происходящего. По словам Дмитрия, наша просторная двухкомнатная квартира якобы почти пустовала, потому что я давно собиралась уехать к сестре и племянникам. Свекровь была уверена, что её временное появление никому не создаст ни малейшего дискомфорта.
— Значит, к Татьяне ты вовсе не уезжаешь? — Наталья Сергеевна растерянно заморгала накрашенными ресницами.
— О своём неожиданном выселении я узнала всего три часа назад по телефону, Наталья Сергеевна, — любезно ответила я, не скрывая улыбки.
Свекровь тут же набрала номер сына. И уже через несколько секунд в подъезде послышались первые раскаты семейной грозы.
Дмитрий примчался на такси минут через двадцать. Влетел на лестничную площадку взмыленный, злой, с таким лицом, будто его только что лично предали все близкие люди сразу.
Разборки начались прямо между этажами. Муж, едва не захлёбываясь от возмущения, обвинял меня в мелочности, упрямстве и в том, что я вынесла семейные дела за пределы дома. Наталья Сергеевна, в свою очередь, уже на повышенных тонах отчитывала сына за то, что он поставил её в унизительное положение перед соседями и не смог заранее договориться с собственной женой.
Я в эту сцену не вмешивалась. Просто стояла, прислонившись плечом к косяку, и молча наблюдала за весьма поучительным спектаклем.
В конце концов Наталья Сергеевна тяжело опустилась прямо на свой чемодан и потребовала от сына немедленно найти выход. Возвращаться к ненавистному сожителю в тот же вечер, да ещё и с таким позором, она категорически отказывалась. Из принципа.
И вот тогда я с самой светлой улыбкой указала на того, кто лично заварил всю эту кашу.
Это Дмитрий пообещал матери отдельное удобное жильё.
Это Дмитрий велел ей собирать вещи.
Это Дмитрий гарантировал спокойствие, тишину и отсутствие лишних глаз.
Следовательно, именно Дмитрию теперь и предстояло подтвердить собственную взрослость не словами, а конкретными действиями — то есть оплатить последствия своих решений.
Муж сделал слабую попытку найти «компромисс» и осторожно предложил, чтобы мама всё-таки пожила у нас, например в нашей спальне.
Но Наталья Сергеевна оскорблённо задрала подбородок и решительно отмела этот вариант. После того как бессердечная невестка, по её словам, выставила её на посмешище перед хозяйкой квартиры, пользоваться с этой самой невесткой одной ванной комнатой она не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Возражать против такого благородного отказа я, разумеется, даже не стала.
Дмитрий с видом обречённого человека достал смартфон и начал судорожно просматривать объявления о посуточной аренде. Цены в нормальных городских гостиницах быстро заставили его побледнеть и нервно сглотнуть.
После получаса лихорадочных поисков он всё-таки нашёл небольшую однокомнатную квартиру на окраине города. Хозяин согласился немного уступить при условии, что оплату внесут сразу за десять суток проживания.
Наталья Сергеевна брезгливо всмотрелась в фотографии и недовольно поджала губы. Ей не понравился старомодный кухонный гарнитур, а ещё она заметила, что диван выглядит слишком пусто без декоративных подушек.
Дмитрий сквозь зубы напомнил матери, что речь идёт не о доме мечты, а всего лишь о временном убежище на период её душевного кризиса.
Наталья Сергеевна сменила гнев на милость только после того, как сын торжественно пообещал прямо сейчас перевести хозяину всю сумму за аренду и залог со своей личной карты.
Именно в этот момент я уже не смогла удержаться от искренней, почти праздничной улыбки.
Дмитрий заметил мой взгляд, полный спокойного удовлетворения, и зло прошипел:
— Тебе, я смотрю, огромное удовольствие доставляет наблюдать, как рушится семейный мир?
Я лишь мягко улыбнулась, прекрасно понимая, что на этот раз платить за этот «семейный мир» придётся не мне.
