— Мам, ну ты же бабушка, — Андрей развёл руками над тарелкой, будто это всё объясняло. — Должна понимать, куда сейчас нужнее тратить деньги.
За минуту до этого он ещё смотрел в телефон, а теперь говорил так, словно я просила не помощи, а чего-то неприличного. Я не сразу нашла, что ответить. Матвей поднял на меня глаза поверх экрана, и я машинально прикрыла рот ладонью.
Всё началось вполне празднично. Официант вынес торт, и Полина первой потянулась пальцем к кремовой цифре «шесть».
— Полина, руки, — бросил Андрей, даже не оторвавшись от телефона.
Свечки «6» и «5» горели спокойно, почти торжественно. Матвей снимал всё на камеру, Мария, дочь Натальи, хлопала так громко, что люди за соседним столом начали оборачиваться. Я рассмеялась и тут же, по старой привычке, закрыла улыбку рукой: справа у меня уже третий год не было двух зубов, и смеяться открыто я давно отвыкла.
— Бабуль, загадывай! — радостно крикнула Мария.
Я загадала желание и задула свечи. Нас было шестеро за столиком у окна, никто не ссорился, никто не повышал голос. Я тогда ещё подумала: вот оно, счастье, простое и тихое.
Когда официант унёс свечки, Наталья дождалась, пока он отойдёт, и придвинула ко мне конверт. Плотная кремовая бумага, в уголке — тиснёная веточка.
— Мам, это от нас с Натальей, — сказала она с улыбкой. — Открывай.
Конверт почти ничего не весил. Внутри лежал лист в золотистой рамке. Очки остались в сумке, буквы расплывались, поэтому я стала читать вслух, щурясь:
— «Сертификат. От имени Валентины Юрьевны Лаптевой высажено 10 деревьев». Это как понимать?
— Мам, это лес! — Наталья прямо светилась. — Настоящий, под Черкассами. Мы решили, что дарить вещи — это уже прошлый век. Сплошное потребление. Планете и так тяжело, а у тебя ведь всё есть.
— Это моя Ирина нашла такой фонд, — добавил Андрей и наконец убрал телефон. — Жаль, сама не смогла прийти. Она у нас теперь по экологии. Там даже координаты указаны, можно на карте посмотреть.
— Ба, а туда можно поехать? — спросил Матвей.
— Матвей, это не совсем так работает, — мягко ответила Наталья.
Я сложила лист пополам. Потом ещё раз, аккуратно, по сгибу.
— Я же просила вас, — сказала я тихо. — Ещё летом, в июле. Не нужно мне подарков. Помогите лучше с зубами.
Андрей вздохнул так тяжело, будто я потребовала у него не денег, а половину жизни.
— Мам, ты же знаешь, какой у меня сейчас год. Машина в кредит, ипотека, Полине через год в школу — форма, рюкзак, всё это стоит денег. И потом… двадцать две тысячи гривен за один зуб? Да тебя просто разводят. Ирина в Полтаве за двенадцать тысяч делала.
— Ирина делала один, — напомнила я. — А мне нужно три.
— Вот именно! Тем более ищи нормальную клинику.
Наталья накрыла мою ладонь своей. Ногти у неё были длинные, молочные, с тонкими золотыми линиями.
— Мам, я сейчас вообще не в ресурсе, — произнесла она тем мягким голосом, каким разговаривают с тяжело больными. — Ты знаешь, я разбираю детские травмы. В том числе, прости, связанные с тобой. Терапевт говорит, что мне нельзя брать на себя чужие ожидания. А в октябре у меня ретрит в Сумах, дыхательные практики, я уже внесла оплату.
— И твоя гончарка ещё, — усмехнулся Андрей.
— Керамика — это тоже терапия, — ответила Наталья, даже не повернув головы.
После слов Андрея про бабушку за столом на несколько секунд стало совсем тихо. Я только смотрела на них и понимала, что спорить бессмысленно.
Наталья тем временем уже что-то листала в телефоне.
— Кстати, мам, я на дачу до конца октября буду ездить, хорошо? У меня там свой проект, потом покажу. Ключ пока у меня останется.
— Только мои шины там не трогай, — добавил Андрей. — Перед первыми морозами заберу.
В этот момент вернулся официант с кожаной папкой.
— Счёт общий или разделить?
Андрей и Наталья посмотрели на меня одновременно. Точно так же они смотрели в детстве у кассы, когда нужно было решить, покупать им мороженое или нет.
Я достала из сумки карту и приложила её к терминалу, даже не взглянув на сумму. Потом развернула сертификат, разгладила ладонью на белой скатерти, положила в папку двести гривен на чай, сверху — лист с золотой рамкой, и закрыла.
Официант растерянно приподнял обложку.
— Мам! — Наталья покраснела. — Это вообще-то подарок!
— Вот я его и дарю, — ответила я. — Вы же сами сказали: вещи — прошлый век.
— Мам, ну ты чего? — Андрей попытался усмехнуться, но вышло неуверенно. — Обиделась, что ли? Из-за зубов?
Я накинула плащ, наклонилась к Полине и поцеловала её в липкую от крема щёку. Потом поцеловала Марию и Матвея.
— Спасибо, что пришли, — сказала я сразу всем.
После этого я вышла из ресторана и поехала домой.
