Антон, с его простодушной привычкой рассказывать матери лишнее, во время воскресного звонка успел между делом сообщить, где они с Валерией собираются отмечать годовщину. Более того, он даже назвал ресторан — с той самой довольной интонацией человека, который гордится удачной бронью, сделанной за месяц вперёд. Для Тамары Павловны этих слов оказалось достаточно. Прозвучало это для неё не как семейная новость, а как приглашение к охоте.
Так они действовали всегда. Это была не случайность, а выработанный годами семейный приём: появляться там, где намечался праздник за чужой счёт. Тамара Павловна и Кира обладали почти звериным чутьём на чужие планы, особенно если в этих планах пахло дорогой едой, хорошим алкоголем и чужой банковской картой.
Валерия невольно вспомнила один эпизод, случившийся всего полгода назад, в начале лета. Тогда они с Антоном сняли на выходные красивый домик на базе отдыха за Киевом. Сосны вокруг, гладкая вода озера, тишина, деревянная терраса — именно то, что нужно, чтобы выдохнуть и побыть вдвоём. Они собирались спокойно пожарить мясо, открыть вино и провести вечер без звонков, просьб и чужих капризов.
Но стоило на мангале зашипеть мраморным стейкам, как из-за сосен показались две до боли знакомые фигуры.
— Ой, а мы тут совершенно случайно ехали неподалёку, решили свежим воздухом подышать! А тут вы! Вот это да, какое совпадение! — с восторгом восклицала тогда Тамара Павловна, таща за собой Киру, которая для вида сначала упиралась.
То «совпадение» потом больно ударило по их с Антоном семейным финансам. Родственницы, конечно же, «просто на минутку» присели за стол. Потом «ну раз уж мясо готово» остались на ужин. Они с отменным аппетитом уничтожили почти все дорогие стейки, допили бутылку коллекционного вина, которую Валерия берегла для особого вечера. А после этого как-то незаметно вся компания переместилась в ресторанчик при базе — якобы только выпить кофе и взять по маленькому десерту.
Именно в тот день Валерия впервые увидела эту схему во всей её красоте. Тамара Павловна с Кирой листали меню так, будто цены были напечатаны невидимыми чернилами. Выбирали самое дорогое, с безмятежными лицами добавляли закуски, десерты, напитки. А когда официант приносил счёт в аккуратной кожаной папке, с обеими женщинами происходило нечто удивительное: у одной внезапно пропадала память на пин-код, у другой — способность достать кошелёк.
Тамара Павловна хваталась за грудь, тяжело вздыхала и начинала копаться в своей огромной сумке, будто где-то на самом дне у неё лежали жизненно необходимые таблетки от давления. Кира в тот же миг намертво прилипала к телефону, с серьёзным видом кому-то строчила сообщения и полностью выпадала из окружающей реальности.
Папка со счётом оставалась лежать посреди стола, как предмет, от которого всем почему-то становилось неловко. Официант терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу. Антон сначала краснел, потом бледнел, ловил на себе взгляды других гостей и, не выдержав этого молчаливого давления, доставал свою карту.
— Антон, сынок, ты же мужчина, рассчитайся, пожалуйста. У мамы давление подскочило, мне сейчас совсем не до кошелька, — слабым голосом жаловалась Тамара Павловна.
И, что характерно, чудесным образом приходила в себя ровно в тот момент, когда терминал издавал короткий подтверждающий сигнал.
Антон платил. Молча, с виноватым лицом. Платил теми деньгами, которые они с Валерией откладывали на отпуск.
Теперь, сидя в ресторане и наблюдая, как Кира с блеском в глазах изучает раздел морепродуктов, Валерия ясно поняла: предел наступил. Если сегодня, в их собственный праздник, в пятую годовщину свадьбы, она снова позволит этим двоим высосать деньги из их семейного бюджета, то уважать себя после этого уже не сможет. И к Антону, который вечно сдавал позиции перед матерью и сестрой, уважения тоже не останется.
«Нет уж, милые мои, — спокойно и холодно подумала она, отпивая ледяное шампанское. — Сегодня лавочка невиданной щедрости закрыта. Причём надолго».
Валерия решила сыграть против них тем же оружием, которым они пользовались годами. Публичностью. Их вечным страхом выглядеть некрасиво при посторонних.
Через несколько минут к столику подошла официантка, приветливо улыбнулась и приготовилась записывать заказ.
И тут началось настоящее гастрономическое безумие. Родственницы диктовали блюда с таким размахом, будто последние годы питались одной пустой гречкой и только сейчас дорвались до нормальной жизни. В их голосах звучало упоение, азарт и полная уверенность в том, что расплачиваться будет кто-то другой.
— Значит так, девушка, — Кира откинулась на спинку стула, демонстративно закинула ногу на ногу и заговорила нарочито ленивым тоном, явно подражая героиням светских хроник. — Мне, пожалуй, рибай. Прожарка строго medium, только не пересушите, я такое терпеть не могу. К нему подайте гарнир.
