Илья жил с матерью в тесной комнатушке на самой окраине города. Стены там давно облупились: штукатурка осыпалась кусками, оставляя серые пятна, а старый диван, служивший им и кроватью, и единственным местом для отдыха, провалился посередине. Илье было всего тринадцать, но бедность он знал не по рассказам. Пустой холодильник, холодные ночи без отопления, внезапные отключения света — всё это давно стало частью их обычной жизни.
Его мама, Наталья, бралась сразу за две работы. Вернее, это были постоянные подработки, за которые платили мало, и денег всё равно катастрофически не хватало. Она поднималась ещё затемно, уходила почти на рассвете, а возвращалась уже глубокой ночью, едва держась на ногах. Но даже измученная, уставшая, она всегда находила для сына тёплые слова:
— Ты у меня главный мужчина, Илья. Мы обязательно выдержим.
Илья понимал, какой ценой ей даётся эта уверенность. Иногда по ночам он просыпался и слышал, как Наталья сидит на кухне в темноте и тихо плачет, стараясь не разбудить его.
Однажды, когда мать снова была на работе, Илья отправился бродить по улицам. Его путь лежал к кварталу со старыми заброшенными домами. Там он бывал часто: среди хлама иногда попадались поломанные игрушки, старые безделушки, какие-то вещицы, которые потом можно было отнести на барахолку и выручить хоть немного гривен. Без дела он не слонялся — просто пытался помогать маме так, как умел.
Проходя мимо мусорных контейнеров, мальчик заметил странную вещь. Раньше её здесь точно не было. Илья знал этот район почти наизусть: каждый двор, каждую щель в заборе и даже расположение баков.
Из груды мусора выглядывал край потёртой обложки. Среди обломков пластика, грязного картона и рваных пакетов она казалась чужой, будто попала сюда случайно. Любопытство оказалось сильнее осторожности, и Илья подошёл ближе.
— Что это ещё такое? — негромко пробормотал он, вытягивая находку из мусорной кучи.
В руках у него оказался дневник. Старая кожаная обложка была истёрта временем, углы надорваны, будто вещь много лет прятали, а потом в спешке избавились от неё. Илья провёл ладонью по поверхности и заметил аккуратный тиснёный рисунок — небольшое дерево.
Он раскрыл дневник на первой попавшейся странице. Внутри шли ровные строки, почти как в прописях: почерк был уверенный, красивый, слишком аккуратный для обычных случайных записей. По спине мальчика пробежал холодок, но интерес уже захватил его полностью. Он стал перелистывать страницы одну за другой.
Записи выглядели совсем не как личные размышления или бытовые заметки. В них упоминались какие-то договорённости, крупные суммы, фамилии людей, которых в городе знали многие. Одни и те же имена повторялись снова и снова, но одно заставило Илью замереть. Андрей Сергеевич.
Это имя он прекрасно знал.
Андрей Сергеевич считался в городе уважаемым человеком. Наталья не раз рассказывала о нём: как он помогает малоимущим семьям, поддерживает сирот, оплачивает детские праздники, выделяет деньги на ремонт площадок. О нём говорили хорошо почти все, и для многих он был примером щедрого благотворителя.
— Нет… это точно не про него, — прошептал Илья, сам не веря своим словам.
Но чем дальше он читал, тем сильнее становилось липкое, тяжёлое чувство страха. На страницах были описаны схемы отмывания денег, подставные благотворительные акции и даже исчезновения людей, которые пытались докопаться до правды и раскрыть эти махинации.
Илье вдруг показалось, что воздух вокруг стал плотнее. Тревога поднялась внутри резкой волной, будто кто-то невидимый стоял рядом и наблюдал. Он захлопнул дневник и поспешил прочь из заброшенного квартала.
— Этого не может быть… просто не может, — выдохнул он, чувствуя, как страх сжимает горло.
Сначала Илья решил отнести находку маме и показать всё ей. Он уже направлялся домой, но какая-то мысль упорно не давала покоя. «А может, сразу в полицию? — мелькнуло у него, и он крепче прижал дневник к груди. — Но вдруг там тоже кто-то связан с ними? Андрей Сергеевич ведь не простой человек…»
Мысли путались, спорили между собой, а ноги всё равно несли его к дому. Узкая улица, где стояло их ветхое жильё, казалась непривычно пустой. Лишь ветер шуршал по асфальту обрывками старых газет и гнал их вдоль заборов.
И тут Илья ощутил, как тревога возвращается.
Ему показалось, что за ним наблюдают. В переулках несколько раз мелькнул мужчина в чёрной куртке: то появлялся у стены, то будто исчезал за углом. Илья прибавил шагу. Незнакомец тоже ускорился.
— Наверное, мерещится, — пробормотал мальчик, пытаясь убедить себя, что всё это лишь нервы.
Но спокойнее не стало. Наоборот, неприятное предчувствие росло с каждой секундой. Илья свернул в соседний переулок, решив сократить дорогу через дворы, и почти сразу услышал позади шаги. Они звучали тяжело, ровно и слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью.
