Ее не забывали ни на день. О ней помнили постоянно — все эти долгие, бесконечные годы.
Андрей тем временем уже не мог усидеть спокойно. Он раздраженно заерзал, стул под ним скрипнул, и мужчина, махнув рукой, оборвал тягостную паузу:
— Да что теперь об этом толковать? Память, не память… умер человек — царство ему небесное. Вы лучше скажите, зачем через пол-Украины ехали? По делу ведь приехали? Что, его долги на Наталью повесить хотите? Так сразу предупреждаю: чужие кредиты мы оплачивать не собираемся!
Нотариус медленно повернул к нему голову и одарил таким холодным, презрительным взглядом, что Андрей мгновенно осекся и захлопнул рот.
— Сергей Павлович был не просто геологом, — ровным голосом продолжил он, снова обращаясь к Наталье. — В девяностые годы он вошел в число учредителей крупного горнорудного предприятия в Кривбассе. Это был человек исключительной порядочности: жил без показной роскоши, почти аскетично, но за долгие годы сумел создать весьма значительное состояние. Незадолго до смерти он оформил закрытое завещание, заверенное в установленном порядке. Наталья Дмитриевна, вы являетесь его единственной прямой наследницей первой очереди. Ни других детей, ни близких родственников у него не осталось.
Андрей застыл. Его нижняя челюсть медленно поползла вниз.
— Наследницей?.. — переспросил он охрипшим голосом. — И что там осталось? Какая-нибудь хата в глухомани? Земельный пай?
Нотариус достал лист с печатью, развернул его и, отчетливо выговаривая каждую фразу, зачитал:
— Согласно последней воле покойного, в единоличную собственность Натальи Дмитриевны Костроминой переходят: трехкомнатная квартира в историческом центре Киева общей площадью сто сорок квадратных метров; загородная усадьба в охраняемом коттеджном поселке; а также инвестиционные счета и банковские вклады в трех государственных банках на общую сумму девяносто шесть миллионов гривен.
В кухне стало так тихо, будто все вокруг разом вымерло.
Только старый чайник на плите тоненько посвистывал, набирая кипение.
Андрей побледнел до синевы. Глаза у него округлились, на виске вздулась жила, налитая темной кровью. Девяносто шесть миллионов гривен… Квартира в центре Киева… Усадьба… Счета…
У человека, который годами считал каждую копейку, попрекал жену лишним куском хлеба и устраивал скандал из-за пачки масла, просто перехватило дыхание. Такое богатство не укладывалось у него в голове. Девяносто шесть миллионов! Да на эти деньги можно было купить весь их район: пилорамы, лесопилку, склады, дорогу к реке и еще половину поселкового совета в придачу.
Выражение его лица изменилось почти мгновенно. Исчезла привычная кислая гримаса, разгладились жесткие складки возле рта. В глазах вспыхнул липкий, суетливый, жадный блеск — тот самый блеск, который появляется у человека, внезапно увидевшего перед собой добычу.
— Наталья… — выдохнул Андрей так сладко, что у нее внутри все похолодело. За двадцать лет она ни разу не слышала от него такого голоса — даже в день свадьбы. Он вскочил, торопливо шагнул к ней и попытался взять ее за руки. — Натальюшка моя… родная ты моя! Господи, за что же нам такое счастье? Я ведь всегда знал! Всегда говорил: ты у меня не такая, как все, ты особенная, золотая женщина! Вот оно, воздаяние за наши труды, за терпение! Мы теперь совсем по-другому жить будем. Полине квартиру купим хорошую, элитную. Дело новое откроем. Лесопилку полностью обновим, станки поставим, производство расширим!
Он резко обернулся к нотариусу и начал нервно тереть вспотевшие ладони.
— Уважаемый нотариус, так что дальше делать? Как оформлять? Мы с ней двадцать лет в законном браке, значит, имущество общее, правильно? Давайте бумаги, я как глава семьи подпишу все, что нужно. Паспорт у меня при себе.
Нотариус даже бровью не повел. Он аккуратно поправил очки и сухим официальным тоном сразу сбил с Андрея весь пыл:
— Сядьте, гражданин Костромин. Имущество, полученное одним из супругов в порядке наследования, согласно статье пятьдесят седьмой Семейного кодекса Украины, является его личной частной собственностью. Оно не относится к совместно нажитому и не подлежит разделу между супругами ни при каких обстоятельствах. Ни сейчас, ни в случае расторжения брака. Кроме того, в завещании Сергея Павловича отдельно указано: все финансовые активы передаются в полное и самостоятельное распоряжение Натальи Дмитриевны без права доверительного управления со стороны третьих лиц.
Андрей будто захлебнулся воздухом. На мгновение показалось, что его ударили чем-то тяжелым по затылку. Он медленно опустился обратно на стул, шумно дыша и не сводя с жены взгляда — жадного, цепкого, уже почти испуганного.
— Ну… это же чисто юридические тонкости, правда, Наталья? — пробормотал он, пытаясь улыбнуться. — Муж и жена — одна семья. Мы ведь двадцать лет прожили, все вместе делили. Я тебя кормил, берег, поил… Ты же оформешь на меня генеральную доверенность, да? Я деньги в дело вложу, приумножу, чтобы всем нам лучше было. Ты ведь в таких вопросах не разбираешься, беспр…
Он вовремя прикусил язык, едва не выплюнув привычное унизительное слово.
