Для тебя ведь главное, чтобы рядом была твоя мама, верно? Значит, ей выделим отдельное помещение. Смотри, всё складывается прекрасно: одна комната — тебе с Еленой Игоревной, вторая — нам с моими родителями, а третья останется общей гостиной.
Я произносила это буднично, будто речь шла о самой естественной бытовой перестановке. Хотя внутри меня передёргивало от одной только картины: жить в одной спальне с мамой и папой. Но я отлично понимала, что для Андрея подобная перспектива будет куда мучительнее. Он обожал личное пространство, тишину, удобство, возможность закрыть дверь и почувствовать себя хозяином. И именно туда, в самое уязвимое место, я сейчас била.
— Ты издеваешься? — почти зарычал он. — Я не собираюсь делить комнату с матерью!
— А что не так? — я изобразила искреннее удивление и даже мягко улыбнулась. — Ты ведь сам говорил: семья должна держаться вместе. К тому же это ненадолго. Я же объяснила: ремонт. Как только всё переделаем, тогда уже…
Я нарочно не закончила фразу. Пусть сам додумывает, что его ждёт дальше.
После ужина, едва на кухне стало тихо, я взяла мобильный и набрала знакомый номер.
— Привет, Артём! Это Ирина, из тринадцатой квартиры, — сказала я как можно спокойнее. — Слушай, можешь выручить? Мне нужно прикинуть стоимость ремонта. Помню, ты раньше работал прорабом и в этом разбираешься.
Артём, наш сосед по лестничной площадке, оказался именно тем человеком, который был мне нужен. Молодой, толковый, неравнодушный. Он часто помогал жильцам по мелочам и, что особенно важно, умел не болтать лишнего. Я сразу почувствовала: ему можно довериться.
Мы условились встретиться. Пришёл он тогда, когда Андрея дома не было. Я провела его по квартире, показала комнаты и подробно объяснила, что якобы собираюсь сделать: убрать перегородку, поставить другую, поменять мебель, всё перекроить под новый порядок.
— Ирина, ты серьёзно? — Артём уставился на меня. — Зачем тебе устраивать такой разгром?
Тогда я выложила ему всё. Рассказала об Андрее, о его матери, о том, как меня пытались поставить перед фактом. И о своей задумке тоже: затеять такой «ремонт», чтобы Андрея самого начало выворачивать от последствий его решения. Чтобы он не я отказалась, а именно он первым дал задний ход.
Артём слушал внимательно, не перебивая. Потом прищурился и сказал тише:
— Знаешь, мне кажется, дело не только в свекрови. Ты так говоришь об этой квартире, будто там спрятано что-то важнее обычной ипотеки.
Я ничего не ответила. Он попал слишком точно. Артём оказался наблюдательнее, чем я рассчитывала. Он сделал фотографии комнат, пообещал набросать смету и, уходя, дружески коснулся моего плеча.
— Держись, Ирина. Если что, я на твоей стороне.
На следующий день я продолжила играть свою роль. Когда Андрей вернулся домой, я встретила его с такой сияющей улыбкой, будто накануне между нами не было ни ссоры, ни угроз, ни тяжёлых разговоров.
— Я уже договорилась с мастерами! — радостно объявила я. — Завтра могут начинать. Надо срочно освобождать нашу комнату. С чего лучше начнём? С дивана? Или сначала вынесем комод?
Андрей замер посреди прихожей. Его самодовольное выражение медленно исчезало, будто кто-то стирал его с лица. Он смотрел на меня с растерянностью человека, который вдруг понял: ловушка захлопнулась не там, где он ожидал.
Глава 4. Разоблачение
В глазах Андрея мелькнуло явное недоумение. До него дошло, что его тщательно выстроенный план начал разваливаться.
— Ты правда собираешься всё это затевать? — спросил он, и в голосе у него одновременно звенели злость и тревога.
— Конечно, Андрей! — с воодушевлением ответила я. — Ты же хотел, чтобы Елене Игоревне здесь было удобно. Я нашла бригаду, люди готовы выйти хоть завтра.
Я говорила с таким видом, словно придумала гениальное решение для всей семьи.
Он попытался давить, спорить, повышать голос, но я уже не отступала.
— Андрей, это наша квартира. И если мы делаем её удобной, то для всех, а не только для твоей мамы. Хочешь, чтобы она жила здесь, — принимай мои условия. Не хочешь — пусть остаётся у себя. Тогда никто ни с кем воевать не будет.
Но Андрей оказался упрямым до последнего. Уже на следующий день приехала Елена Игоревна — поддержать сына и окончательно продавить меня. С порога она начала вздыхать, жаловаться и рассказывать, как ей невыносимо тяжело.
— У меня в квартире всё разваливается, окна продувает, мебель старая! — причитала она, хватаясь за сердце. — Сынок, я больше так не выдержу. Я хочу жить рядом с тобой, здесь!
Она говорила так, будто мои родители были досадной помехой, которую нужно просто отодвинуть. Я молчала и слушала, сжимая пальцы так, чтобы не сорваться.
И вот настал момент, к которому я внутренне готовилась.
Андрей вместе с матерью устроили громкую сцену. Они перебивали друг друга, кричали, что мои родители здесь лишние, что им давно пора освободить квартиру, что они только мешают нормальной жизни. Елена Игоревна шагнула вперёд, подняла подбородок и приготовилась высказать всё, что накопила.
