— Анастасия, ты чего застыла с таким выражением лица? Ну поживёт у вас сестра Дмитрия, велика беда! Она же не посторонняя. Или тебе для родных людей мужа настолько жалко лишнего места?
Свекровь сказала это так буднично, будто находилась не в моей спальне и не среди моих вещей, а у какой-то знакомой, куда зашла на чай.
Наталья Сергеевна невозмутимо снимала бельё с сушилки. Среди полотенец и домашних футболок я сразу заметила одежду её младшей дочери Полины. Сама Полина тем временем спокойно сидела на моей кухне и ела ужин, словно эта квартира давно была её домом.
Я вернулась после недельной рабочей поездки и вдруг поняла: в собственном жилье мне отвели место лишнего человека, который явился не вовремя.
— То есть вы заселились сюда, даже не спросив меня? — произнесла я, изо всех сил удерживая голос ровным.
Свекровь даже головы в мою сторону не повернула.
— Не устраивай сцен, Анастасия. Дмитрий всё разрешил. Вот с ним и выясняй.
Только Дмитрия дома не было. Он задерживался на работе допоздна и, видимо, был уверен, что к его возвращению я уже проглочу эту новость и смирюсь.
Но он сильно просчитался.
Меня зовут Анастасия, мне тридцать два. Я детский невролог и педиатр, работаю в Днепре. Моя профессия требует не только знаний, но и железного самообладания: маленькие пациенты, испуганные родители, бесконечные приёмы, консультации, бумаги, звонки. Иногда к концу дня хочется просто закрыть за собой дверь и хотя бы час ни с кем не разговаривать.
С Дмитрием мы прожили в браке чуть больше двух лет. До свадьбы почти год встречались, и мне тогда казалось, что я успела разглядеть его характер достаточно хорошо. Он бывал внимательным, мог приготовить ужин, если я возвращалась поздно, не отмахивался от просьб родственников и вообще производил впечатление надёжного человека.
Его готовность помогать близким раньше казалась мне большим плюсом. Я даже представить не могла, что однажды именно это качество обернётся для нашей семьи серьёзной проблемой.
Двухкомнатная квартира в центре Днепра досталась мне от дедушки. В ней была отдельная спальня и большая гостиная, объединённая с обеденной зоной. После оформления наследства я вложила в ремонт свои сбережения: выбирала обои, мебель, кухню, светильники, всё продумывала сама. Мне хотелось, чтобы после тяжёлой смены я возвращалась не просто в помещение со стенами, а в место, где можно выдохнуть.
Для меня эта квартира имела особое значение. Здесь прошло много тёплых моментов моего детства. После смерти дедушки она стала ещё и памятью о нём — тихой, дорогой, очень личной.
Дмитрий переехал ко мне уже после свадьбы. Мы никогда не садились за стол с калькулятором и не обсуждали, какую сумму он должен отдавать за проживание. Мне не хотелось превращать семейную жизнь в расчёт до последней гривны. Мы были супругами, строили общий быт, помогали друг другу и старались жить нормально.
При этом вопрос собственности никогда не скрывался. Дмитрий с самого начала знал: квартира принадлежит мне, потому что получена по наследству. До последнего времени это никому не мешало и не вызывало споров.
В командировку меня направили в Полтаву на неделю. Нужно было пройти профессиональное обучение и посетить несколько рабочих встреч. Я заранее сказала Дмитрию даты отъезда и возвращения, собрала чемодан и попросила только об одном — поливать цветы.
— Езжай спокойно, — ответил он тогда. — Я всё проконтролирую, дома будет порядок.
Я ему поверила.
Последние два дня поездки оказались особенно выматывающими. Обратная дорога в поезде тянулась бесконечно, а я думала лишь о душе, свежем постельном белье и тишине. По пути даже зашла в магазин и купила продукты, чтобы на следующий день приготовить нам с мужем что-нибудь вкусное.
Домой я добралась ближе к вечеру. Поднялась на свой этаж, повернула ключ в замке и уже в прихожей услышала, как на кухне шумит вода.
У входа стояли две пары женской обуви, которых раньше у нас не было. Возле обувницы примостилась большая дорожная сумка, а на крючке висела куртка Натальи Сергеевны.
Сначала я решила, что свекровь просто зашла в гости. Но, пройдя дальше по коридору, увидела в гостиной аккуратно сложенные на диване одеяло и подушку. Всё выглядело не как случайный визит, а как подготовленное спальное место.
Потом я заглянула в спальню.
Возле шкафа стояла сушилка, увешанная чужими вещами. На моей прикроватной тумбочке оказался крем Натальи Сергеевны. А на краю нашей с Дмитрием кровати лежала домашняя кофта Полины.
Несколько секунд я молча смотрела на всё это и пыталась уложить в голове происходящее. Моя спальня вдруг стала похожа на комнату в общежитии, куда кто-то занёс свои вещи без спроса.
— О, Анастасия, уже вернулась! — бодро сказала свекровь, заметив меня в дверях. — Мы тут немного порядок навели. Кстати, у тебя сушилка очень удобная. Я давно себе такую хочу купить.
Она говорила так легко, будто ничего странного не происходило. От этой непринуждённости мне стало ещё неприятнее.
— Наталья Сергеевна, объясните, пожалуйста, почему ваши вещи лежат в моей спальне?
— Не только мои. Наши с Полиночкой, — поправила она меня. — Полина теперь некоторое время поживёт у вас.
Я даже не сразу нашла, что ответить.
— Что значит — поживёт у нас?
— То и значит. Дмитрий разрешил.
Из кухни вышла Полина, младшая сестра моего мужа. Ей было двадцать два года, она училась в институте и жила с матерью на другом конце Днепра. Мы пересекались на семейных праздниках, иногда обменивались сообщениями, но близкими подругами никогда не были.
— Привет, Анастасия, — произнесла она с полным ртом. — А ты почему так рано? Дмитрий говорил, что ты поздно приедешь.
Я машинально посмотрела на часы. Время моего возвращения муж знал прекрасно. Значит, он либо не счёл нужным предупредить сестру, либо надеялся, что меня поставят перед фактом уже на месте.
— Полина, будь добра, объясни мне: кто разрешил тебе переезжать в мою квартиру?
Она поставила тарелку на стол и с явным раздражением пожала плечами.
— Дмитрий разрешил. А что тут такого? Мы же родственники.
