Красное платье подчёркивало её силуэт, а крупные серьги мягко покачивались всякий раз, когда она поворачивала голову.
Александр вёл машину, так сжимая руль, будто от этого зависело его спокойствие. В памяти всплывали обрывки недавней перепалки — резкие слова, сказанные сгоряча. «Посторонний человек». Как Марьяна могла назвать так его мать? И всё же где-то глубоко внутри неприятно ныло сомнение — а вдруг в её словах есть правда?
— Знаешь, — первой нарушила тишину Марьяна, — я правда пыталась найти с ней общий язык. В первые полгода после свадьбы я изо всех сил старалась ей понравиться.
Александр коротко посмотрел на неё и вновь перевёл взгляд на дорогу.
— Помнишь, я испекла ей на день рождения тот трёхъярусный торт? — продолжала Марьяна. — Три дня провела на кухне, разыскала старинный рецепт, о котором ты когда-то рассказывал. А в ответ услышала, что в её молодости девушки умели готовить и без всяких «интернетов».
— Она просто не привыкла благодарить, — тихо отозвался Александр. — Не умеет выражать это словами.
— А тот шарф? Я ведь связала его сама. Ночами сидела с пряжей, пока ты спал. А она назвала его «омерзительным» и убрала подальше. Я ни разу не видела, чтобы она его надела.
Александр тяжело выдохнул. Он всё это помнил. И помнил, как Марьяна тогда едва сдержала слёзы.
— И Новый год не забыл? Когда при всех заявила, что у нас дома вечный бардак? После того как я три дня готовила праздничный стол для всей вашей семьи и вылизывала квартиру до блеска.
Автомобиль остановился на светофоре. Александр смотрел на красный свет так пристально, словно надеялся найти в нём решение.
— Мама всегда была такой, — начал он осторожно. — Для неё существует чёткое представление о том, как нужно жить. Её воспитывали строго, она почти не видела ласки. Да и бабушка, мама отца, многое в ней переделала под себя.
— И это даёт ей право унижать меня каждый раз? — Марьяна повернулась к нему. — Александр, дело не в поколениях и не в её прошлом. Речь о простом уважении. Твоя мать даже не пыталась узнать меня. Она сразу решила, что я тебе не подхожу, и с тех пор лишь ищет подтверждение этому. А ты… ты чаще всего просто наблюдаешь со стороны.
Загорелся зелёный, и машина плавно тронулась. Осознание её правоты было для Александра болезненным. Он вспомнил, как мать отпускала колкие замечания в адрес жены, а он предпочитал молчать или менять тему. И тот взгляд Марьяны — сначала с надеждой, потом с тихим разочарованием.
— Я не хотел вставать между вами, — произнёс он негромко. — Надеялся, что со временем всё уладится. Что вы привыкнете друг к другу.
— За два года? — Марьяна усмехнулась без радости. — Это не вопрос привычки. Она не принимает меня такой, какая я есть. Ей нужна идеальная невестка — тихая, скромная, во всём согласная со свекровью. Но я другая. И притворяться не собираюсь.
Александр задумался. Машина свернула на спокойную улицу, где в окнах частных домов уже зажигались огни.
— В одном ты прав, — спустя паузу сказала Марьяна мягче. — Сегодня важный день для твоего отца. Я не хочу омрачать его праздник. Я буду вежлива с твоей матерью. Но извиняться за то, какая я есть, не стану. И терпеть унижения — даже завуалированные — тоже.
Александр припарковался у аккуратного двухэтажного дома родителей. В окнах горел свет, у входа стояло несколько машин — гости уже собрались.
— Я не должен был просить тебя переодеться, — признался он, заглушив двигатель. — Ты выглядишь замечательно. И ты права… Я слишком часто делал вид, что ничего не происходит, вместо того чтобы защитить тебя.
Марьяна удивлённо посмотрела на него — такого она не ожидала.
— Сегодня всё будет иначе, — твёрдо сказал Александр, сжимая её руку. — Обещаю.
Она ответила тем же, и на её лице впервые за вечер появилась лёгкая улыбка.
— Пойдём поздравим твоего отца, — произнесла Марьяна. — Он всегда относился ко мне тепло, в отличие от твоей матери.
Они вышли из машины и направились к дому, где их ожидал конфликт, назревавший все эти годы.
Дверь открыл отец Александра — Владимир, крепкий мужчина с посеребрёнными висками и открытой улыбкой. Несмотря на свои семьдесят, он держался прямо, по-военному, а в глазах по-прежнему светился живой огонёк.
— А вот и молодожёны! — радостно воскликнул он, хотя Марьяна и Александр были женаты уже два года. — Проходите скорее, все вас ждут!
Он крепко обнял сына и по-доброму поцеловал Марьяну в щёку, нисколько не смущаясь её яркого наряда.
— С днём рождения, Владимир, — Марьяна протянула ему аккуратно оформленную коробку. — Это от нас обоих. Надеюсь, вам понравится.
