Дом находился на восточной стороне.
Два пропущенных вызова из клиники Дарыны.
И одно сообщение от неё: Они поменяли условия оплаты. Перезвони.
Он оживлённо кивнул.
Тогда я впервые поняла, что Мария отчаянно пытается удержать свою жизнь от окончательного развала.
Дом стоял в восточном районе — таком, где соседи предпочитают не задавать лишних вопросов, потому что у каждого за дверью хватает собственных поводов для стыда.
Слишком тонкие занавески, чтобы действительно что-то скрыть.
На диване под одеялом лежал мальчик — щёки пылали от жара.
И снова стало ясно: Мария делала всё возможное, чтобы не позволить проблемам превратиться в катастрофу.
— Это та женщина из магазина, — произнесла она.
Мальчик всё так же лежал на диване, укутанный, с воспалённым румянцем на лице.
В кресле сидела Мария.
Данило шагнул вперёд.
Она выглядела примерно моей ровесницей, возможно, немного моложе, но прожитые годы словно прибавили ей возраста. Лицо было болезненно-бледным, дыхание — частым и неровным.
Потом её взгляд остановился на Данило за моей спиной.
И выражение лица мгновенно стало закрытым.
Данило приблизился ещё на шаг.
Богдан молча смотрел на меня огромными, усталыми глазами.
— Нет, — её голос звучал сипло, но твёрдо. — Ты не можешь вот так войти в мой дом и обращаться ко мне подобным образом.
Я направилась к Оленьке и Богдану.
— Привет, — мягко сказала я. — Кто-нибудь покажет, где у вас кружки?
Оленька без колебаний взяла меня за руку.
Богдан продолжал смотреть на меня, не мигая, с тем же измождённым выражением.
Даже на кухне до меня доносилось каждое слово из гостиной.
— Почему ты мне не сказала? — спросил Данило.
— А зачем? Ты уже сделал свой выбор.
— Ты был взрослым и понимал последствия.
Пока я наливала воду в два стакана, Оленька внимательно наблюдала за мной.
— Ты позволил родителям решить, что мной можно пожертвовать.
Оленька всё ещё смотрела на меня, когда я протянула ей стакан.
— С моей мамой случилось что-то страшное? — едва слышно спросила она.
— Нет, — ответила я. — Она заболела. Это не одно и то же.
Мария взглянула на Данило пустым, почти безжизненным взглядом.
Богдан попытался приподняться, но его тут же скрутил тяжёлый кашель — он согнулся пополам.
В тот момент для меня всё стало предельно ясно.
Я вышла обратно в гостиную.
— Довольно, — твёрдо произнесла я. — Им срочно нужен врач.
Данило мгновенно выпрямился.
— Я уже позвонил. Наша семья обращается к частному доктору. Он скоро будет здесь.
Примерно через полчаса врач действительно приехал.
Мария встретила его всё тем же непроницаемым взглядом.
— Значит, теперь всё решают деньги? — спросила она.
— Нет, — спокойно ответил Данило. — Но в этом случае они могут помочь.
Осмотр занял некоторое время.
У Оленьки и Богдана оказался грипп.
У Марии начиналось воспаление лёгкого, и лечь в больницу ей следовало ещё несколько дней назад.
Полагаю, она сопротивлялась главным образом потому, что отказ — единственное, что по-прежнему оставалось в её власти.
Данило совершил ошибку, слишком резко надавив.
— Я всё оплачу, — заявил он. — Ты поедешь.
— Я прожила двадцать лет без тебя, — ответила она, — не для того, чтобы ты вернулся и начал мной распоряжаться.
Напряжение в комнате стало невыносимым, и я поняла, что больше нельзя оставаться в стороне.
