— Знаешь, я всё-таки решила вместо жульена взять брускетты с ростбифом. Администратор уверяет, что так будет современнее, и по порциям выходит выгоднее, — Оксана оживлённо листала на телефоне снимки закусок, в то время как её вилка замерла над уже остывшим рагу. — И по рассадке подумала. Любовь лучше не сажать рядом с твоим коллегой, она его замучает вопросами про медицину.
Богдан молча продолжал ужинать, не отрывая взгляда от тарелки. Он ел так, будто выполнял рабочую инструкцию: спокойно, размеренно, без малейшей эмоции, полностью погружённый в процесс. Его невозмутимость сегодня не успокаивала — она давила, словно тяжёлая бетонная плита.
— Богдан, ты меня вообще слышишь? — Оксана повысила голос, стараясь пробить его глухую отстранённость. — Мне завтра до обеда нужно подтвердить меню. Ты ведь обещал сегодня заехать в «Панораму» и внести вторую часть оплаты. Был там?
Богдан аккуратно положил вилку, промокнул губы салфеткой, скомкал её и лишь затем поднял на жену взгляд — прямой, сухой и совершенно пустой.
— Звонить никуда не нужно, Оксана. И утверждать ничего не надо.
— То есть как? — она застыла, ощущая, как внутри поднимается холод. — У них проблемы? Они даты перепутали? Я же говорила, что надо было брать зал на набережной, там администратор толковее…
— Нет. С рестораном всё в порядке. Я сегодня там был.
— И что? Заплатил?
— Нет. Я забрал задаток.
Оксана моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Слова доходили до неё с трудом, будто он вдруг заговорил на незнакомом языке. Она медленно положила телефон экраном вниз; тихий стук о столешницу прозвучал слишком громко.
— Ты забрал задаток? — повторила она, стараясь держаться так же спокойно. — Зачем? Мы готовились к этому дню полгода. Гости приглашены. Платье куплено. Это что, шутка?
— Я не шучу. Я принял управленческое решение, — Богдан откинулся на спинку стула и скрестил руки. В его позе читалось самодовольство человека, уверенного, что он спас ситуацию. — Я пересчитал расходы. Ресторан, ведущий, алкоголь, твой фотограф… Почти двести тысяч гривен. За шесть часов застолья. В нынешней ситуации это неразумно. Это удар по бюджету.
— Это мои деньги, Богдан, — голос Оксаны стал твёрдым. — Мои премии за два года. Я не брала у тебя ни гривны. Мы же договорились: твоя зарплата — на жизнь и машину, моя — на накопления и мои желания. Юбилей — главное из них. Верни деньги. Завтра я сама всё оплачу.
Богдан криво усмехнулся — так смотрят на ребёнка, который требует очередную игрушку.
— Денег нет. То есть они есть, но уже вложены. Я заехал на строительный рынок и заказал металлочерепицу и брус. В субботу всё привезут — как раз в день твоего праздника.
— Какую ещё черепицу? — Оксана почувствовала, как лицо заливает жар. — Зачем нам это? Мы в квартире живём!
— Мы — да. А мама сейчас на даче. Утром звонила: после ливня второй этаж залило. Старый шифер сгнил, крыша течёт. Нужно перекрывать, иначе дом развалится. Это недвижимость. Актив. А твои брускетты через день отправятся в мусор. И вообще, мама считает, что твой юбилей — пустая трата денег.
Оксана смотрела на мужа и не узнавала его. Неделю назад они вместе выбирали цвет салфеток. А сейчас перед ней сидел словно калькулятор, управляемый чужой рукой. Она медленно встала, опёрлась ладонями о стол и наклонилась к нему.
— Почему я должна отменять свой юбилей в ресторане только потому, что Галина решила, будто это бессмысленно, а лучше чинить крышу на её даче? Богдан, я два года откладывала на этот вечер. И меня не волнует её крыша!
— Не смей так говорить о матери! — Богдан резко подался вперёд, лицо его покрылось пятнами. — Она пожилой человек! У неё давление скачет, потому что с потолка капает! А ты думаешь лишь о нарядах и впечатлениях перед подругами. Эгоистка.
— Я? — Оксана рассмеялась сухо и зло. — Я два года хожу в старом пуховике, чтобы собрать на этот праздник. Работаю на двух проектах. А твоя мама, у которой пенсия выше моей зарплаты и депозиты «на чёрный день», вдруг решила, что ремонт ты оплатишь за мой счёт?
— У неё деньги на вкладах, снимать нельзя — проценты потеряет! — отчеканил Богдан. — И дача потом нам достанется. Это вложение в будущее. Я как мужчина обязан решать проблемы, а не поддерживать твои прихоти. С бригадой я договорился. Задаток за работы внесён. Всё решено.
— Ты потратил мои деньги на чужую дачу, даже не спросив?
— Я не обязан спрашивать разрешения, чтобы сохранить имущество семьи. И хватит делить на «твоё» и «моё». Мы в браке. Бюджет общий. И распоряжается им тот, кто мыслит здраво.
Он поднялся, отнёс пустую тарелку к раковине и с грохотом поставил её туда. Затем открыл холодильник, достал пиво и, щёлкнув кольцом, сделал долгий глоток.
— Всё. Тема закрыта. В субботу поедем к маме. Ты поможешь в огороде, пока мы с ребятами займёмся крышей. Хоть польза будет. А день рождения отметим скромно: купим торт, посидим на веранде. Свежий воздух, природа. Чем плохо?
Оксана смотрела на него так, будто видела впервые. Этот уверенный тон, слова о «пользе» и «капризах» — говорил не Богдан. Это Галина звучала его голосом. Она молча опустилась обратно на стул. Кричать не хотелось. Внутри, под рёбрами, разлилась ледяная пустота. И в этой пустоте стало ясно: праздника не будет. Не из-за денег — из-за того, что её желания в этом доме стоят дешевле старого шифера.
— Значит, на веранде… — тихо произнесла она, уставившись в стену.
— Вот и правильно, — кивнул Богдан, приняв её молчание за согласие. — Я знал, что ты поймёшь. Тридцать пять — не пятьдесят. Ещё успеешь отпраздновать. А крыша ждать не станет.
Он ушёл в гостиную с банкой пива, и вскоре оттуда донеслись звуки телевизора. Оксана осталась на кухне перед нетронутым холодным ужином. На экране телефона по‑прежнему светилась аппетитная брускетта с ростбифом — маленький яркий фрагмент жизни, который только что обменяли на металлочерепицу.
Она вошла в гостиную, будто не чувствуя ног. В воздухе смешались запах пива и чипсов с беконом — теперь он ассоциировался у неё с предательством. Богдан развалился на диване, закинув ноги на столик, и лениво щёлкал пультом. Вид у него был спокойный, уверенный — словно он единственный взрослый среди несерьёзных людей.
— Покажи смету, — сказала Оксана, встав перед телевизором.
Богдан тяжело вздохнул, закатил глаза и потянулся к папке с бумагами на полу.
— Опять начинаем? Оксана, зачем тебе эти цифры? В строительстве ты всё равно не разбираешься. Там всё расписано: металлопрофиль, саморезы, гидроизоляция, работа, доставка, разгрузка.
Он протянул ей сложенный вдвое лист бумаги в клеточку.
