— У меня тоже не стальной позвоночник, Анастасия, — произнесла я как можно ровнее. — Этот билет я взяла за три месяца, специально караулила нижнюю полку в середине вагона.
Анастасия внезапно вскочила, и вся её прежняя приветливость словно испарилась. Она рванула к моему рюкзаку и к сумке, где лежал фарфоровый сервиз — подарок для моих родителей.
Через секунду мои вещи с грохотом оказались в коридоре, разлетевшись прямо под ноги проходившим пассажирам. Из сумки донёсся сухой, короткий треск — фарфор не выдержал удара.
— Тебе место у туалета, там боковушка свободна, я сама видела! — крикнула она, ткнув пальцем в сторону двери. — Иди туда и не разрушай нам семейную гармонию.
Я молча смотрела на свои пожитки, разбросанные по затоптанной дорожке вагона. Внутри вдруг стало пусто и холодно.
— Дмитрий, ты хоть что-нибудь скажешь? — я перевела взгляд на мужа, надеясь разглядеть в нём хотя бы тень решительности.
Он лишь тяжело вздохнул, надел наушники и демонстративно отвернулся к стене.
— Ирина, ну зачем ты опять устраиваешь сцену? Уступи ей. Она молодая, ей удобство важнее. Посидишь немного в коридоре, ничего страшного. Потом разберёмся.
Тем временем Анастасия уже бесцеремонно рылась в моей сумке с продуктами, выбирая лакомства повкуснее.
— Ну что, освобождай территорию, — язвительно бросила она. — И поднос с грязной посудой прихвати, ревизорша недоделанная.
Я вышла в коридор, подняла рюкзак, из которого тонкой струйкой сыпались осколки фарфора. Это были не просто разбитые чашки — это был предел моего терпения.
Я снова посмотрела на рассыпавшиеся черепки и аккуратно собрала рюкзак. Хруст под ногами прозвучал как точка в длинной истории унижений.
Скандалить я не стала. Вместо этого внезапно вспомнила, кем являюсь вне стен этого купе.
У купе проводника стоял высокий мужчина в безупречно выглаженном кителе. Начальник поезда, Ярослав — я не раз видела его на квартальных совещаниях в управлении.
Я приблизилась к нему и молча сняла тёмные очки. Он слегка нахмурился, внимательно всматриваясь в моё лицо, и вдруг его взгляд изменился — в нём мелькнуло узнавание.
Я спокойно выдержала паузу, позволяя ему убедиться в своей догадке. Осознание отразилось на его лице всё явственнее.
Он мгновенно расправил плечи и вытянулся почти по-военному, узнав во мне главного ревизора регионального направления.
— Ирина?
