Все прочее — громоздкая мебель, кричащий текстиль, хрупкий фарфор — я оставляла без тени сожаления. Этот особняк никогда не был для меня родным. Всего лишь дорогая декорация к чужой пьесе, где мне отвели роль безмолвной статистки.
Я накинула легкое пальто оттенка кофе с молоком и перед тем же овальным зеркалом аккуратно поправила шляпку с тонкой вуалью. Из отражения на меня смотрела уже иная женщина — уравновешенная, твердая, избавившаяся от оков долга и навязанных ожиданий. Чемодан послушно покатился за мной, тихо шурша колесами по мягкому ковролину, словно стирая следы моего присутствия.
В гостиной было шумно и светло. Юлия, блистая, как драгоценный камень под прожекторами, стояла в центре с бокалом игристого и оживленно размахивала рукой.
— Эту стену мы уберем, — звенел ее голос. — Здесь появится вторая гостиная с панорамными окнами. Да, вложения серьезные, Ярослав трудится без выходных, но ради красоты стоит постараться, верно?
Гости, напоминавшие яркую стаю экзотических птиц, согласно покачивали головами.
— Юлия, у тебя потрясающий вкус! — воскликнула дама с высокой, словно башня, прической. — А свекровь не против столь радикальных перемен?
Юлия на секунду замялась, но тут же ослепительно улыбнулась.
— Ох, разве это важно? Мы приютили ее из жалости — она совсем одна. Сидит в своей комнате, я строго велела ей не вмешиваться в вопросы интерьера. Возраст, болезни… Непросто, конечно, но мы достойно несем эту ношу.
Ярослав стоял рядом, разглядывая янтарную жидкость в бокале. Он не соглашался вслух, но и не возражал — его молчание говорило само за себя.
— Вы настоящие святые, — прошептал кто-то.
И в этот момент дверь распахнулась. Шорох колес по полу прозвучал на фоне музыки резким, тревожным аккордом. Разговоры оборвались, хотя мелодия еще звучала. Юлия поперхнулась, и на черной ткани ее платья расцвели пятна вина. Ее взгляд метнулся к моему пальто, к чемодану.
— Ярина? — голос ее сорвался на визг. — Я же велела вам сидеть в комнате! Что это за спектакль? Куда вы собрались? В приют для пожилых?
Она поспешила ко мне, стараясь заслонить собой от гостей.
— Хотите устроить сцену? Немедленно возвращайтесь!
Я остановилась под сиянием хрустальной люстры и посмотрела на нее неподвижно.
— Юлия, отойди, — произнесла я тихо, но так твердо, что она невольно сделала шаг назад.
— Что? — ахнула она. — В каком тоне вы со мной разговариваете? Ярослав, уведи мать! У нее, похоже, помутнение!
Ярослав нерешительно приблизился.
— Мама, пожалуйста… Не сейчас. Не при людях.
— «Ешь на кухне и не пахни старостью», — отчетливо повторила я, глядя ему прямо в глаза. — Я обдумала твои слова, Юлия. И решила, что ты права.
По комнате прокатился смущенный шепот. Юлия пошла пятнами, ее шея вытянулась, словно у всполошенной птицы.
— Права? В чем именно? Что вам нужен психиатр?
— В том, что источник неудобств нужно убрать, — я позволила себе едва заметную улыбку. — Я уезжаю. И больше не вернусь.
— Ну что ж, счастливого пути! — нервно рассмеялась она, обращаясь к гостям. — Видите? Возрастные капризы. Уходит сама — мы ни при чем! Такси вызвать? Или пешком дойдете до остановки?
— Машина уже ждет. Но есть один нюанс.
Я сделала паузу, и тишина стала почти осязаемой. Даже музыка будто стихла.
— Какой еще нюанс? — прошипела Юлия.
— Я не могу оставить дом в распоряжении людей, не имеющих на него прав, — произнесла я медленно. — Поэтому, пока вы обсуждали мой склероз и перепланировку, я его продала.
— Что? — Ярослав выронил бокал. Хрусталь разлетелся по паркету звонкими осколками.
— Дом продан, — спокойно повторила я. — Полчаса назад. Средства уже поступили на мой счет, сделка внесена в электронный реестр.
Юлия побледнела, словно стена позади нее.
— Это ложь! Ты не могла! Это наш дом! Документы в сейфе!
— Бумаги оформлены на меня, дорогая. Вы здесь были лишь временно зарегистрированы. Новый владелец просит освободить помещение. Немедленно.
— Прямо сейчас? — ее голос сорвался в истерику. — Это незаконно! Мы вызовем полицию! Подадим в суд!
— Подавайте, — равнодушно пожала я плечами. — Но уже не отсюда. Новый хозяин, к слову, не терпит посторонних. Особенно тех, кто злоупотребляет чужим гостеприимством.
— Кому ты продала?! — закричала Юлия, цепляясь за рукав Ярослава. — Сделай что-нибудь! Кто купит особняк за полчаса?
Я взглянула в панорамное окно. К воротам подъехал массивный черный внедорожник, и его фары разрезали темноту, заливая гостиную холодным светом.
— Человеку, который давно искал уединенный дом для своей семьи, — ответила я, направляясь к двери. — И семья у него большая. К тому же он не любит ждать.
В дверь постучали — не робко, а уверенно, по-хозяйски.
Я открыла. На пороге стоял Маркиян. Он выглядел еще внушительнее, чем я помнила. Рядом с ним — высокая женщина с спокойным, властным лицом, его новая спутница.
