— Да ладно вам, — процедил он, ковыряя вилкой безупречную форель. — Рыба как рыба. Жирновата, на мой взгляд. И кость мне попалась. Опять невнимательность на кухне.
За столом повисла тяжелая пауза. Марина опустила глаза, чувствуя, как краска стыда заливает шею — не за рыбу, а за мелочность человека, с которым она делила жизнь.
Настоящее прозрение пришло позже. Их шестилетняя дочь Леся, вернувшись от свекрови, Нины Степановны, сидела на кухне и болтала ногами.
— Мам, а ты скоро суп сваришь? Тот, с фрикадельками, — спросила девочка. — А то у бабушки суп — просто вода и капуста. И котлеты такие жесткие, что я их за диван прятала, чтобы она не расстроилась. У тебя в сто раз вкуснее! Только папе не говори, а то он опять скажет, что бабушка — лучший повар в мире, а ты ленивая.
Марина замерла. Пазл сложился. Виктор годами ставил ей в пример мать, создавая у Марины комплекс неполноценности. «А вот у мамы борщ наваристее», «Мама делает котлеты сочнее».
Она решила провести эксперимент.
Часть III: Ловушка для дегустатора
На следующий день Марина заехала к свекрови. Нина Степановна, женщина властная, но простая, удивилась, но приготовила свой фирменный салат — «Мимозу». Марина забрала контейнер, переложила салат в свою лучшую посуду и вечером подала Виктору.
Он был в духе «искателя проблем». Увидев салат, скривился.
— Опять майонезные горы? Я же просил следить за калориями.
Он отправил в рот ложку, пожевал и демонстративно отодвинул тарелку.
— Несъедобно. Картошка клекнет, рыба дешевая. Ты когда-нибудь научишься чувствовать баланс? Или твой нос только на духи настроен?
Марина стояла, прислонившись к столешнице, и внимательно смотрела на него.
— Это приготовила твоя мама, Витя. Сегодня днем. Я просто привезла его.
Тишина на кухне стала вязкой. Виктор покраснел, губы его задрожали.
— Не ври. Мама готовит иначе. Ты что-то подмешала или специально испортила.
— Позвони ей. Спроси. Я забрала это три часа назад.
Виктор взорвался.
— Ну и что?! Значит, у неё был плохой день! А ты… ты подлая! Ты специально это подстроила, чтобы меня унизить!
— Нет, Витя. Я подстроила это, чтобы ты понял: ты ищешь не вкус. Ты ищешь способ меня подавить. Тебе не важно, что в тарелке. Тебе важно, чтобы я чувствовала себя никчемной.
Часть IV: Последняя капля
После того случая Марина перестала готовить для него. Она готовила только для себя и Леси. Виктор демонстративно перешел на доставки, заваливая кухню коробками из-под бургеров и жирной пиццы. Он ел это с вызовом, оставляя мусор на столе.
Развязка наступила в дождливый вторник. Марина задержалась в лаборатории. Придя домой, она обнаружила, что свет на кухне притушен. За столом сидел Виктор и жадно ел сеты из дорогого японского ресторана. Леся стояла рядом, глядя на отца глазами, полными слез.
— Пап… ну, пожалуйста, хоть одну штучку с креветкой… я очень кушать хочу, а мама еще не пришла…
Виктор, не глядя на дочь, отправил в рот последний ролл — тот самый, который Леся любила больше всего.
— Нет, Леся. У нас теперь «раздельное питание». Мама твоя так захотела. Вот и жди свою маму. А это — моё. На мои деньги куплено.
Марина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось с оглушительным треском. Это было не просто хамство. Это было предательство самой сути отцовства.
