Мама тяжело опустилась на стул, будто ноги вдруг перестали её держать.
— И на что ты тогда живёшь? — тихо, но жёстко спросила она. — Во что одеваешь Артёма?
— На мою зарплату, между прочим, — вмешался Сергей, раздражённо повысив голос. — Я не бездельник какой‑нибудь. Пятьдесят тысяч гривен на всё хватает! Хватит уже раздувать трагедию на пустом месте!
Пятьдесят тысяч…
В 2025 году.
На семью из трёх человек.
Перед глазами всплыло, как я совсем недавно пересчитывала мелочь в кошельке, чтобы купить Артёму маленький йогурт. Как отказывалась встретиться с подругами, потому что даже на чашку кофе в киевском кафе денег не оставалось.
— А твоя драгоценная сестра чем занята? — голос папы стал неожиданно тихим, и от этой тишины становилось не по себе.
— Временно не работает. После родов ещё не устроилась, — буркнул Сергей.
— После родов? — переспросила мама. — А сколько лет ребёнку?
— Пять, — процедил он сквозь зубы, уже понимая, что ответ прозвучал не в его пользу.
Папа замер на секунду, потом медленно закатал рукава рубашки.
— Значит так, — произнёс он предельно спокойно, хотя я заметила, как подрагивают его пальцы, — ребёнку пять лет. Пять лет твоя сестра «временно после родов». И всё это время живёт за счёт моей дочери. А моя дочь ходит в застиранном халате и экономит на йогурте для сына. Я ничего не перепутал?
— Папа, не надо… — я попыталась вмешаться, но мама мягко удержала меня за руку.
— Надо, Лизонька. И очень даже надо, — сказала она с неожиданной улыбкой, от которой по спине побежали мурашки. — Сергей, дорогой, а тебе не приходило в голову, что Оксана тоже могла бы «временно не работать»? Что ей тоже хочется иногда пожить для себя, купить что‑то приятное, а не считать копейки?
— Да она и так себе позволяет! — вспыхнул он. — Кремы какие‑то покупает постоянно.
— Какие кремы? — я не поверила своим ушам. — Я уже полгода мажусь обычным детским кремом за сто гривен!
— Ну… что‑то же ты приобретаешь на свои деньги, — неуверенно пробормотал он.
— На какие «свои»? — папа шагнул ближе. — Ты сам только что сказал, что забираешь у жены всю зарплату. Откуда у неё могут быть деньги на себя?
Я видела, как Сергей понял, что запутался. Его лицо стало багровым.
— Это наши личные дела! — перешёл он в наступление. — Вас это не касается! Мы сами разберёмся без посторонних советов!
— Ошибаешься, — мгновенно отрезала мама. — Когда моя дочь выглядит как измождённая прислуга, а какая‑то взрослая тётка тратит её заработок, это уже касается и нас тоже, дорогой зять.
Из детской донёсся плач. Артём проснулся.
Я машинально поднялась, но мама остановила меня взглядом.
— Пусть отец займётся ребёнком. Или он умеет только деньги забирать?
Сергей нехотя направился в детскую. Через стену было слышно, как он неловко уговаривает сына, явно не представляя, что делать с рыдающим малышом. Обычно всё это было на мне.
Папа сел рядом со мной на диван.
— Сколько это продолжается? — спросил он уже мягче.
— Почти два года, — прошептала я, не поднимая глаз. — Сначала Сергей уверял, что это ненадолго. У Юлии были проблемы с кредитом, банк грозил забрать квартиру. Я согласилась помочь на три месяца.
— А дальше?
— Потом всё время находилась новая причина. То ей понадобилась машина, то ремонт, то ещё что‑нибудь. А я… думала, что не имею права возражать. Он мой муж, отец Артёма. И зарабатывает меньше меня.
Мама фыркнула.
— То есть если мужчина получает меньше, он может выжимать из жены всё до последней гривны? Такая у тебя логика?
— Мам, пожалуйста, не кричи…
— Я ещё даже не начинала, — холодно ответила она и достала телефон. — Дай мне номер этой замечательной родственницы.
— Зачем?
— Хочу лично поблагодарить её за то, как прекрасно она устроилась за счёт моей дочери.
Я никогда не видела маму такой. Обычно она старалась сглаживать углы, искать компромиссы, говорить спокойно. Сейчас в ней будто проснулось что‑то древнее и неумолимое — она стала похожа на львицу, готовую защищать своего детёныша.
