А Роман…
Роман с юности привык, что решения за него принимают женщины.
Сперва мать, затем супруга.
Три года назад, когда все съехались в одну квартиру, начался медленный распад семьи.
Денежные проблемы, увольнение Романа, болезнь Юрия — неприятности навалились разом.
Именно Роман настоял, чтобы родители перебрались к ним, и после этого к Оксане окончательно перестали относиться с уважением.
— Мам, может, не стоит так? — без особой уверенности попытался вступиться за жену Роман.
— Тебя никто не спрашивает! — резко оборвала его Людмила. — Твоя жена совсем обнаглела.
Я прошу подстричь отцу ногти, а она заявляет, что это не её обязанность.
— И правда не обязана, — Оксана подошла к столу почти вплотную. — Людмила, мне надоело, что вы меня не замечаете…
— Да ты и есть пустое место, — ледяным тоном произнесла свекровь, не отводя взгляда. — Без нас так и сидела бы в своей деревне.
Это мы тебя в люди вывели.
Оксана лишь усмехнулась.
Слова звучали настолько нелепо, что даже злость не возникала.
— В люди? Мне тридцать пять, а выгляжу на все пятьдесят из‑за бесконечной работы!
Я уже не помню, когда покупала себе что‑нибудь кроме еды.
— Прекрати истерику, — Людмила отвернулась к окну. — Завтра с утра принесёшь таз с водой и сделаешь то, о чём сказано.
Юрий сам за собой не ухаживает, ему нужен присмотр.
А мне неприятно этим заниматься! У меня от таких процедур мигрень начинается.
Оксана ничего не ответила и вышла из кухни.
Утро ничем не отличалось от предыдущих.
Людмила, облачённая в шёлковый халат, чинно направилась в ванную.
— Оксана! Где завтрак? — донёсся её голос из коридора.
Оксана вышла из комнаты.
Она уже была одета, с лёгким макияжем — пора было отправляться на работу.
— Завтрака сегодня не будет, Людмила.
Свекровь застыла с приоткрытым ртом.
— То есть как это — не будет?
— Очень просто, — спокойно сказала Оксана. — Плита на кухне, продукты в холодильнике. Разберётесь.
— Как ты смеешь так разговаривать? Роман!
— Роман спит, — Оксана преградила Людмиле дорогу в коридор. — И не вздумайте его будить. У него сегодня важный день — собирается работу искать. А может, и нет…
Мне всё равно. Но повышать голос в моём доме вы больше не станете.
— В твоём доме? — Людмила побледнела. — Квартира чужая! Ты её снимаешь!
— Верно, — кивнула Оксана. — И оплачиваю тоже я. Стоит мне перестать платить — через месяц вас попросят освободить жильё.
Она шагнула вперёд, и свекровь невольно отступила.
— Отойдите, — коротко произнесла Оксана.
Проходя мимо, она нарочно задела Людмилу плечом — не сильно, но ощутимо.
Та ахнула и прислонилась к стене.
— Ты… ты меня толкнула?
— Вам показалось, — бросила Оксана, не оборачиваясь. — Привыкайте.
Вечером всё повторилось.
Когда Людмила попыталась во время ужина завести привычную нотацию о приличиях, Оксана молча поставила перед ней пустую тарелку.
— А моё рагу где? — растерянно поинтересовалась пожилая женщина.
— Закончилось, — невозмутимо ответила Оксана. — Решила, что вам полезно немного поголодать.
От мигрени, между прочим, помогает.
— Роман, ты это видишь? — Людмила дрожащим пальцем указала на невестку.
Роман, который уплетал свою порцию, не поднимая глаз, продолжал молча жевать.
