Роман, ковыряя вилкой в тарелке и не поднимая взгляда, тихо пробормотал:
— Мам, ну правда, зачем ты…
Оксана выдохлась.
С того момента жизнь в квартире для Людмилы стала настоящей пыткой.
Оксана больше не стремилась быть удобной и покладистой.
Протискиваясь мимо свекрови в тесном коридоре, она неизменно «невзначай» толкала ее локтем или наступала на ногу.
Если Людмила устраивалась перед телевизором, Оксана могла подойти и просто нажать кнопку выключения.
— Я хочу тишины, — бросала она в ответ на возмущение.
— Но у меня сериал…
— Купите себе отдельный телевизор и смотрите у себя.
Ах да, на это ведь нужны деньги…
Людмила пыталась жаловаться мужу, но Юрий лишь тяжело вздыхал и отворачивался к стене.
Он давно осознал, что происходит, однако сил вступать в открытое противостояние с невесткой у него не осталось.
Однажды утром Оксана застала свекровь на кухне — та пыталась налить себе чай, и руки у нее заметно дрожали.
— Может, помочь? — с холодной усмешкой спросила Оксана.
— Не нужно, я сама… — Людмила испуганно взглянула на нее.
— Вот и отлично. Все сами.
И за Юрием тоже сами ухаживайте. Ногти, ноги, утки — это теперь полностью на вас.
Я больше и пальцем не шевельну.
— Ты злая, Оксана, — едва слышно прошептала свекровь. — Я ведь по-своему тебя любила…
— Нет, — Оксана подошла вплотную. — Вы не любили. Вам просто было удобно. Я для вас была чем-то вроде мебели.
А мебель вдруг ожила и стала кусаться.
Неприятно, да?
Она взяла чашку, которую только что наполнила Людмила, и неторопливо вылила чай в раковину.
— Посуда какая-то грязная, — заметила она. — Перемойте. Всю.
— Мы уезжаем, — сообщил Роман спустя месяц.
Оксана сидела в кресле с книгой.
— Куда именно?
— К маминой сестре, в область. Там пустой дом стоит.
Мама больше не выдерживает. Говорит, ты ее со свету сживаешь.
— И правильно говорит, — спокойно ответила Оксана, переворачивая страницу. — А ты?
— А что я? — Роман замялся. — Я с ними. Мама просит. Говорит, кроме меня, некому о них позаботиться.
Оксана подняла глаза.
— Ты останешься здесь, Роман.
— В смысле?
— Никуда ты не поедешь. Найдешь работу, будешь платить половину аренды.
Либо уходи совсем. И без возвращений.
— А мама? Ей тяжело…
— Твоя мама взрослый человек. У нее пенсия, у отца тоже. Пусть живут как считают нужным.
Выбирай: или ты со мной, или с ними — в старом доме без удобств.
Роман долго стоял в дверном проеме, переводя взгляд с чемоданов в коридоре на жену.
Людмила вышла, опираясь на трость.
— Мы уходим, — тихо произнесла она.
— Дверь закройте с той стороны, — откликнулась Оксана. — И ключи оставьте на тумбочке.
Роман остался. Он не смог отказаться от привычного уюта, горячего ужина и мягкой кровати.
Он выбрал жену, которой теперь откровенно побаивался.
— Ну что, малыш, проголодался? — Оксана присела перед крупным бездомным псом.
Рыжий, с порванным ухом и умным взглядом, он осторожно приблизился к ней.
— На, ешь.
