Юлии в тот день не было. Накануне в общем чате появилось короткое сообщение: «Не приеду, температура, лежу пластом». Тетяна сразу откликнулась сочувствием: «Бедненькая, лечись». Максим добавил: «Выздоравливай». Оксана промолчала — не из вредности, просто не увидела смысла в словах.
К четырём пополудни с грядками управились. Тетяна вынесла в беседку нехитрый перекус: нарезала хлеб, поставила банку солёных огурцов с прошлогодних заготовок, заварила чай. Лариса, как будто была членом семьи, никуда не торопилась и устроилась за столом вместе со всеми. Болтали обо всём подряд — о том, что у соседей новый забор, что рассада в этом году подорожала, и что «раньше, конечно, всё было иначе».
В электричке Максим выглядел удовлетворённым.
— В общем-то, всё прошло спокойно, — сказал он. — Ты отлично справилась.
— Угу, — коротко ответила Оксана.
— Мама довольна.
— Это хорошо.
Он покосился на неё, пытаясь поймать взгляд. Она же смотрела в окно, где деревья сливались в зелёные полосы.
— Ты какая-то не такая. Что случилось?
— Ничего, Макс. Просто вымоталась.
Он пожал плечами и уткнулся в телефон. Оксана тоже машинально достала свой и открыла страницу Юлии. Новые фото были выложены три часа назад: Юлия с двумя подругами сидит в кафе где-то в центре города, смеётся, держит в руке высокий стакан с соком. Подпись гласила: «Наконец-то выбрались». Время публикации — около часа дня. Ровно тогда, когда Оксана полола грядки под будущие помидоры.
Она сделала скриншот и убрала телефон обратно в сумку. Ни слова.
Спустя неделю позвонила Тетяна.
Оксана была на работе. Проигнорировать звонок означало бы демонстративность, поэтому она ответила.
— Оксаночка, — начала свекровь мягким голосом, в котором уже угадывалась просьба, — в следующие выходные желательно приехать пораньше. Рассаду нужно высадить, лучше с утра, пока солнце не припекает.
— Хорошо, — спокойно согласилась Оксана. — А Юлия в этот раз приедет?
На том конце повисла пауза.
— Юленька не сможет. У неё свои планы.
— Какие именно?
— Ну… личные. Ты же понимаешь, она ещё молодая, ей хочется жить своей жизнью.
Оксана на мгновение замолчала.
— Тетяна, мне тридцать пять. У меня тоже есть своя жизнь.
— Ой, да я не это имела в виду. Просто Юлия… она очень чувствительная. Ей тяжело.
— Тяжело физически? — уточнила Оксана.
— Что ты имеешь в виду?
— Ей сложно работать на участке или сложно морально?
Молчание затянулось.
— Оксана, я не совсем понимаю, к чему этот разговор.
— Я лишь пытаюсь разобраться. Я приезжаю через каждые выходные. Юлия за последний месяц была один раз. И каждый раз у неё что-то происходит. Мне важно понять, как дальше будет распределяться эта «семейная помощь».
— Ты слишком серьёзно к этому относишься, — в голосе Тетяны появился холодок. — Мы же семья. В семье поддерживают друг друга.
— Именно, — тихо ответила Оксана.
Разговор завершился формально. Положив трубку, она открыла на рабочем компьютере новый файл и составила таблицу. Даты визитов. Кто присутствовал. Кто предупреждал заранее, а кто писал в последний момент. Столбцы, строки, цифры. С цифрами ей всегда было проще, чем с чувствами.
В следующие выходные она снова отправилась одна. Максим остался в городе — у него, по его словам, была важная встреча с коллегами, которую «совершенно невозможно перенести». Оксана не стала проверять, насколько это правда. Села на электричку, дошла до участка и три часа без перерыва занималась рассадой. Тетяна командовала процессом. Лариса, как по расписанию, появилась с термосом.
— А муж почему не приехал? — поинтересовалась Лариса, прищурившись.
— Дела, — сухо ответила Оксана.
— А-а, ясно, — протянула та так, что из этого «ясно» можно было сделать десяток разных выводов.
Про Максима Тетяна больше не спрашивала. Зато несколько раз упомянула Юлию — мол, та передавала привет и очень сожалела, что не может выбраться.
Оксана лишь кивала.
Когда она ехала обратно в город, усталость навалилась разом. В вагоне было душно, люди переговаривались вполголоса. Она закрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья, и в этот момент телефон в её сумке внезапно завибрировал.
