…этому это уже начинает бить по кошельку. Мы тратим кучу денег на доставку и полуфабрикаты. Так жить нерационально. Ты жена — значит, на тебе дом. Если отказываешься заниматься хозяйством, я просто перестану переводить тебе часть своей зарплаты. Будешь рассчитывать только на себя.
Оксана неторопливо опустила чашку на блюдце. Внутри у неё всё было спокойно — этот разговор она предвидела.
— Прекрасная идея, — ровно ответила она. — Давай тогда считать по цифрам, а не по твоим представлениям о справедливости.
Она выдвинула ящик стола, достала блокнот и ручку.
— Твоя зарплата — шестьдесят тысяч гривен. Моя — семьдесят пять. Плюс квартальные бонусы, о которых ты предпочитаешь забывать. Годами твои деньги уходили на коммуналку, обслуживание машины и часть продуктовой корзины. Всё остальное — одежда для нас троих, учёба Назара, ремонт, бытовая техника, подарки родным, отпуска и большая доля расходов на еду — оплачивались с моей карты. Хочешь раздельный бюджет? Я только поддержу.
Олег нахмурился. Он явно рассчитывал на совсем иную реакцию.
— Подожди. Квартира вообще-то моя. Я здесь хозяин. Ты живёшь в моём доме.
Оксана рассмеялась — искренне, громко, почти облегчённо. Так она не смеялась много лет.
— Ты сейчас серьёзно? Мы купили эту квартиру в браке. По Семейному кодексу Украины это совместно нажитое имущество. Тридцать лет брака — и у каждого из нас по половине. Не имеет значения, кто именно относил деньги в банк и закрывал ипотеку, которую мы выплатили пятнадцать лет назад. Это общее. И дача, которую мы строили вместе, тоже общая. И автомобиль, которым пользуешься ты, но куплен он был с нашего общего счёта.
Она слегка подалась вперёд, не отрывая взгляда от мужа.
— Если тебе так хочется независимости — давай попробуем. Коммунальные платежи делим пополам. Расходы на Назара — тоже пополам, пока он не закончит университет. Продукты каждый покупает себе сам. Холодильник большой — выделим тебе и сыну отдельные полки. А если ты всерьёз считаешь, что я здесь нахлебница, обязана отрабатывать проживание кастрюлями борща, можем подать на развод. Продадим квартиру, разделим деньги. Купишь себе однокомнатную и наймёшь домработницу.
Олег побледнел. Слова о разводе прозвучали без истерики — как тщательно продуманный план действий. И в этот момент до него дошло: Оксана не пытается выбить из него извинения. Она готова идти до конца.
— Какой ещё развод, Оксан? — растерянно пробормотал он. — Мы столько лет вместе… Я просто хотел сказать, что в доме стало неуютно.
— Уют — это совместная работа, а не подвиг одной загнанной лошади, — жёстко ответила она. — Ты устаёшь? Я тоже. У тебя ноет спина? У меня ничуть не меньше. Я не прислуга. Хотите нормальную еду — участвуйте в её приготовлении. И в уборке тоже. На равных.
В этот момент зазвонил телефон Олега. На экране высветилось: «Мама». Он словно ухватился за спасательный круг, быстро ответил и включил громкую связь.
— Олежек, доброе утро! — раздался бодрый голос Валентины. — Что у вас происходит? Назар вчера звонил, жаловался, что мать его голодом держит, у мальчика желудок болит! Оксана совсем рассудок потеряла?
Оксана не позволила мужу вставить ни слова. Она спокойно придвинула телефон к себе.
— Доброе утро, Валентина. Это Оксана. Рассудок у меня на месте. Я просто взяла отпуск от кухонной каторги. Вашему сыну за пятьдесят, вашему внуку двадцать два. Если они в таком возрасте не могут сварить себе гречку или куриный бульон, не устроив пожар и не доведя себя до гастрита, то это, простите, серьёзный пробел в воспитании. И моей вины здесь нет.
В трубке повисла тяжёлая тишина. Валентина привыкла, что невестка всегда сглаживает углы и оправдывается, а сейчас явно не находила слов.
— Да как ты смеешь… — наконец возмущённо выдохнула свекровь. — Мой сын работает, устает, а ты вместо того чтобы поддержать его…
