Старенькая вытяжка на кухне гудела и дрожала так, будто вот-вот сдастся окончательно, а снаружи по жестяному отливу равномерно отбивали дробь дождевые капли. Оксана стояла у мойки, упершись мокрыми ладонями в край столешницы. Из прихожей тянуло сыростью — запах мокрого пальто и пропитанных водой ботинок расползался по квартире.
Этот тяжелый, спертый дух неизменно появлялся вместе с Тарасом.
Брат мужа разместился за столом и нервно постукивал ногтем по стеклянной чашке. Под глазами у него лежали густые синяки, а воротник рубашки был смят и небрежно заправлен внутрь. Олег стоял напротив, прислонившись плечом к холодильнику. Его лицо застыло в той самой упрямой, почти гранитной маске, которую он надевал всякий раз, когда собирался проломить очередную дыру в их бюджете.
— Оксана, давай без этих твоих ледяных пауз, — голос Олега скрипнул, как старая доска под ногами. — Ситуация серьезная. Тарасу нужна поддержка. Мы семья, а не собрание акционеров.
Оксана неторопливо вытерла руки жестким вафельным полотенцем — ткань неприятно царапала кожу.
— Говорите, — спокойно произнесла она, глядя мимо мужа на мигающий индикатор микроволновки. — Насколько все плохо?
Тарас шумно сглотнул, и этот звук прозвучал почти болезненно.
— Оксана… я вляпался. И по-крупному. Арендодатель выставил штраф, поставщики кормов подали иск. Матери названивают круглые сутки по поводу моих долгов. Мне даже жить негде — хозяйка студии меня выселила.
В свои двадцать восемь Тарас представлял собой непрерывный источник катастроф. Уже три года он пытался «переписать правила игры», запуская один сомнительный проект за другим. Сначала — доставка крафтовой комбучи, закончившаяся жалобами клиентов на отравление и судебными разбирательствами. Затем — «инновационный» груминг-салон, где неопытный студент испортил внешний вид нескольким выставочным собакам. Итог каждый раз был одинаков: его амбиции пожирали вложенные средства с ураганной скоростью.
— Финал предсказуем, — сухо отозвалась Оксана, без тени сочувствия. Работа архитектора-проектировщика научила ее замечать изъяны конструкции еще на стадии чертежа. Тарас был сплошным просчетом. — Агентство с раздутыми расходами на рекламу и нулевым потоком заказов. Подавай документы на банкротство физического лица. Это законный путь.
Тарас вскочил так резко, что стул с визгом проехался по ламинату.
— Какое еще банкротство?! — сорвался он на крик. — Это клеймо на всю жизнь! Ни один нормальный банк потом не даст мне кредит! Оксана, у тебя ведь есть однокомнатная квартира. Та, что от деда досталась!
Воздух словно стал густым и вязким. Оксана застыла.
— Она не пустует, — медленно ответила она. — Там живут арендаторы. Их платежи закрывают коммунальные за нашу квартиру и часть бытовых расходов.
— Так заложи ее! — Олег оттолкнулся от холодильника и шагнул к жене. — Или продай. Дашь Тарасу деньги, он закроет долги, перезапустит дело уже с нормальной командой. Он все вернет. С процентами, если нужно.
Оксана внимательно посмотрела на мужа. Ее взгляд задержался на мягкой домашней футболке, на руках, не знавших тяжелой работы.
— Вы сейчас серьезно? — произнесла она тихо, и от этой тишины Тарас невольно втянул голову в плечи. — Олег, ты предлагаешь мне рисковать недвижимостью, полученной по наследству, чтобы покрыть долги человека, который систематически не справляется с деньгами? Речь идет о сумме с шестью нулями. И ради этой бездонной ямы я должна лишиться единственного стабильного актива?
— Если ты отвернешься от моего брата, значит, семье грош цена! — рявкнул Олег, и жилы на его шее напряглись так, будто он собирался выдержать удар.
