— Квартира эта, — Оксана произнесла тихо, но с ледяной отчётливостью, — куплена мной задолго до нашей встречи. За три года до свадьбы. И та однокомнатная, что досталась мне от деда, тоже моя. Машина оформлена на маму. Из твоего имущества здесь разве что приставка, купленная на деньги, которые я тебе же и подарила, да пара зимних ботинок в прихожей.
Олег побагровел, по шее поползли пятна.
— Я тут прописан! Ты не имеешь права меня выставить!
— Регистрация — это всего лишь отметка в паспорте, — спокойно ответила она. — Прав собственности она не создаёт. Через суд я сниму тебя с регистрации в течение месяца как бывшего члена семьи. Жилищный кодекс, статья тридцать первая.
Он опёрся ладонью о комод, будто потерял равновесие. От его прежней самоуверенности не осталось и следа.
— Оксана… подожди… я же сгоряча про развод… Я за Тараса переживал, поэтому и наговорил…
— У тебя сорок минут, — отрезала она. — Собери вещи.
Она не стала слушать дальше. Развернулась и ушла на кухню.
Из коридора донеслись удары выдвигаемых ящиков, лязг вешалок, раздражённое сопение. Олег не оставлял попыток задеть её: выкрикивал, что с таким характером она никому не будет нужна, что состарится в одиночестве среди своих проектов и чертежей. Оксана сидела за столом, листала рабочие письма на планшете и даже не поднимала глаз.
Когда входная дверь захлопнулась так, что дрогнули стены, с потолочного угла осыпалась побелка.
Она медленно вдохнула. В груди стало удивительно легко, будто сняли тяжёлую броню.
Спустя четверть часа загорелся экран телефона. Людмила. Свекровь.
Оксана приняла вызов и включила громкую связь, не поднося трубку к уху.
— Ты что вытворяешь?! — голос Людмилы звенел от ярости. — Ты моего сына на улицу выгнала?!
— Добрый вечер, Людмила Ильинична. Погода тёплая. Он не замёрзнет.
— Да как тебе не стыдно! Он мне звонит, чуть не плачет! Оставила без крыши над головой! Он тебе лучшие годы посвятил, а ты пожалела квадратные метры!
— Ваш сын копался в моих документах, пытаясь оформить залог на мою недвижимость, — ровно произнесла Оксана.
— Неправда! Олег никогда чужого не брал! Это ты всё перевернула, чтобы от него избавиться! Он работал, обеспечивал вас!
— Работал? — она едва заметно усмехнулась. — Девятнадцать месяцев назад он уволился из агентства. С тех пор коммунальные платежи, продукты, его страховка — всё оплачиваю я. Он жил за мой счёт. А сегодня собирался ещё и долги на меня повесить.
— Мы в суд пойдём! Он балкон утеплял! Долю отсудим!
— Балкон делала строительная бригада. Все квитанции сохранены в банке. В это время Олег просыпался к обеду. Судебные разбирательства — удовольствие дорогое и бессмысленное. Пусть лучше едет к Тарасу и подумает, как зарабатывать честно. Всего доброго.
Она завершила разговор и сразу же отправила номер Людмилы в блокировку — туда же, где уже были контакты бывшего мужа и его брата.
К вечеру приехал мастер. Старые замки сняли и заменили новыми, массивными. Когда механизм с глухим щелчком закрылся, Оксана почувствовала почти физическое облегчение.
Она прошла на кухню, налила воды и остановилась у окна. За стеклом темнел двор. Всё было тихо.
Проект, который тянул её вниз, завершён. Основание расчищено от лишнего. Впереди — свободное пространство, где можно строить заново, без оглядки и страха.
