…стояла рядом и вдруг услышала себя со стороны — чужим, холодным голосом.
— Он сам упал. Поскользнулся.
Максим тогда посмотрел на неё так, будто треснула не его губа, а что‑то куда глубже — словно под ногами разошлась сама опора. В этом взгляде было не столько удивление, сколько окончательное понимание.
Игорь всё равно вскоре исчез из их жизни: спился, пропал, умер где‑то в другом городе, не дотянув до старости. А та короткая фраза осталась. И дистанция с сыном — тоже.
Оксана опустилась на табурет и прижала ладонь к виску.
Что она делает сейчас?
Опять пытается сохранить чьё‑то удобство? Чужую тишину? Чью‑то аккуратно выстроенную версию событий?
Телефон лежал перед ней — чёрный, безмолвный, будто упрямо не желающий вмешиваться.
Она начала рыться по ящикам: сначала с вилками и ложками, затем в нижнем, потом добралась до шкафа с пакетами и, наконец, нащупала старый провод. Тем самым она давно уже ничего не заряжала. Штекер вошёл не сразу. Пальцы дрожали, под ногтями ещё оставалась земля. Экран не реагировал несколько долгих секунд, и только потом вспыхнул слабым светом. Тонкая полоска зарядки медленно поползла вверх.
В этот момент в коридоре раздался щелчок.
Оксана вздрогнула всем телом, но почти сразу поняла — это хлопнула дверь этажом ниже. Она шумно выдохнула. А телефон, словно нарочно, коротко завибрировал и высветил заставку.
Мария.
Имя появилось среди уведомлений без всяких приглашений.
Несколько пропущенных от «Лариса И.», россыпь коротких сообщений от «Юлия швея», два — с неизвестного номера и значок голосового, которое так и не отправилось. По спине Оксаны пробежал холод, хотя батарея под окном работала исправно.
Она не сразу открыла сообщения.
Сначала зашла в список контактов. Закрыла. Потом снова вернулась к переписке, будто тянула время, хотя понимала — дальше отступать некуда.
В диалоге с Юлией не было истерик, ни громких слов. Только обрывки фраз — и от этого становилось страшнее.
«Если я не отвечу — звони».
«Он снова здесь».
«Она всё знает».
«Пока не пиши».
И ещё одно, отправленное глубокой ночью:
«Попробую спрятать телефон, если получится».
Оксана осторожно поставила чашку на стол. Блюдце неприятно скрипнуло по клеёнке.
«Она всё знает».
Кто именно?
Лариса?
Александр ответил не сразу.
Пока тянулись гудки, Оксана перебирала варианты: «Я кое-что обнаружила». Или: «Кажется, у меня есть информация». Или вообще — «Наверное, зря беспокою». Последнее упорно лезло первым.
Он снял трубку на последнем сигнале.
— Слушаю.
— Это Оксана. Из седьмой. Вы сегодня приходили.
— Да, помню.
— Скажите… эта девушка, Мария… её действительно считают пропавшей?
— Да.
Ответ прозвучал сухо и коротко.
— Её ищут просто как исчезнувшую?
— Пока так. У вас что-то есть?
Оксана взглянула на телефон и внезапно поняла, что не готова признаться. Не потому что хочет скрыть. Ей хотелось самой разобраться: где здесь страх, где ложь, а где беда, которую ещё можно повернуть. Глупо. Она это понимала. И всё же спросила:
— А мать того парня… Руслана… что говорит?
— Что девушка уехала добровольно.
— Вы ей верите?
В трубке раздался едва слышный вдох.
— Я никому не верю на слово. Вы что-то нашли?
Она сглотнула.
— Пока нет. Просто уточняю.
Александр выдержал паузу. Перед глазами Оксаны встал его утренний образ: усталые глаза, тяжёлые веки, внимательный прищур.
— Если ваше «пока» вдруг изменится, не затягивайте. Договорились?
— Да.
Он не давил, не убеждал. И именно это делало разговор тяжелее.
Оксана положила трубку и долго рассматривала свои руки. Земля засохла тонкими полосками. В ванной она открыла воду, но не сразу подставила ладони. Потом мыла их слишком тщательно, до покраснения.
Вернувшись на кухню, она увидела — телефон Марии лежит на столе, чужой и тихий.
И вдруг экран вспыхнул.
«Где ты?»
Сообщение пришло от Руслана.
Через минуту ещё одно:
«Не глупи».
Потом третье:
«Мама сказала, что тебя нет. Возьми трубку».
Оксана не сразу сообразила, что это обращение не к ней. Он писал Марии. Писал так, будто уверен — она читает.
Раздался входящий звонок. Тот же номер.
Оксана отклонила вызов.
Телефон снова завибрировал. Теперь звонила Лариса. Не ей — Марии.
Оксана отключила звук и вдруг поняла, что слишком долго сидит в чужой квартире.
Домой она унесла телефон в сумке, зажав его между кошельком и пакетом с яблоками.
В своей квартире стало легче — здесь всё было знакомо, подчинено её порядку. Узкая прихожая, старый плащ на крючке, фотография Максима школьником на комоде — он там не улыбается, будто терпит сам процесс съёмки. Маленькая кухня с окнами во двор, а не на шумную дорогу.
Но как только сумка оказалась на стуле, тревога вернулась.
Потому что вместе с ней переехала и проблема.
Она налила чай. Вылила. Снова заварила — крепче. За окном быстро темнело. Во дворе кто-то громко звал ребёнка. Машина сдавала назад, издавая тонкий писк. Оксана достала визитку Александра, положила рядом с телефоном, потом снова спрятала в карман халата.
Раздался звонок в дверь.
Это была Лариса.
Без сумок, без усталости. Волосы аккуратно уложены. Лицо сухое, без следов слёз. Только сероватая напряжённость вокруг губ — так бывает у людей, которые давно либо не ели, либо говорят неправду.
— Можно войти?
— Проходи.
Лариса прошла на кухню уверенно, как к себе. Села. Окинула взглядом стол, подоконник, полки — будто проверяла, не лежит ли что-нибудь лишнее. Оксана заметила, как у соседки едва заметно подрагивает мизинец на левой руке.
— Ты какая-то странная сегодня, — сказала Лариса. — Не заболела?
— Нет.
— А вид у тебя бледный.
Оксана промолчала.
Лариса наклонилась вперёд.
— Цветы полила?
— Да.
— Все?
— Все.
Обе понимали: разговор совсем не о растениях. Но ни одна не решалась первой перейти к сути.
Лариса вздохнула.
— В доме уже слухи ходят. Ты не слушай. Эта Мария… она непростая. В долги влезла, с какими-то людьми связалась. Потом начала метаться. Руслан, конечно, глупый — пожалел её, пустил к себе. Но он не злодей. Просто мягкий. А она устроила невесть что.
— Её ищет полиция.
— Ищет, потому что мать в другом городе подняла шум. А девчонка взрослая. Захотела — уехала.
— Без телефона?
Лариса быстро посмотрела — не в глаза, а на губы Оксаны.
— С чего ты взяла, что без?
— Ты сама спрашивала про фикус.
Лариса выпрямилась и медленно сцепила пальцы на столе.
— Оксана, давай без намёков. Мы друг друга давно знаем. Если ты что-то нашла — скажи прямо.
— А если нашла?
— Тогда верни.
— Зачем?
— Потому что всё не так, как выглядит.
Голос её стал тихим, ровным, без привычной мягкости. От этого звучал ещё опаснее.
И в этот момент Оксана увидела перед собой уже не соседку, которая когда-то приносила ей бульон, когда Максим лежал с ангиной, а женщину, готовую стоять до конца — даже если для этого придётся снова попросить кого-то соврать.
