Тарас побледнел, будто не сразу понял услышанное.
— Что ты сейчас сказала? — медленно переспросил он, словно надеялся, что ослышался.
— Я сказала: убирайтесь из моей квартиры. Оба. Немедленно.
Когда входная дверь хлопнула, звук ещё долго отдавался глухим дрожанием в узком коридоре. Оксана прислонилась лбом к прохладной панели и на мгновение закрыла глаза. В детской осторожно выглянул Иван — растерянный, с зажатым в руках конструктором.
— Мам, папа скоро придёт? Он планшет забыл…
— Не сегодня, солнышко. Иди, поиграй, — тихо ответила она, изо всех сил удерживая голос от дрожи.
Она понимала: это только первый шаг. Лариса Степановна не из тех, кого можно выставить за порог одним словом. Если ей что-то было нужно, она считала это «семейным», особенно если выгода касалась её самой.
Телефон начал вибрировать уже через час. Сообщения сыпались одно за другим. Сначала писал Тарас — в тексте сквозили обида и плохо прикрытая угроза:
«Оксана, ты совершаешь глупость. Я твой муж. Ты выгоняешь меня на улицу из-за каких-то бумажек. Мама всего лишь хочет помочь Богдану. Неужели стены для тебя важнее семьи?»
Оксана не отвечала.
Потом к делу подключилась Лариса Степановна. Она обзвонила половину родственников и всех общих знакомых. К ночи раздался звонок от дальней тётки Тараса из какого-то провинциального города, с которой Оксана не общалась годами.
— Оксаночка, как же так? — причитала трубка. — Говорят, ты Тараса среди ночи выставила, даже одеться толком не дала. И квартиру зажала, когда у Богдана дети нуждаются? Нехорошо это, доченька. Жадность — грех.
Оксана молча заносила номера в чёрный список. Но настоящий удар оказался впереди.
Утром, пока она собирала Ивана в садик, замок снова щёлкнул. У Тараса остались ключи. Он вошёл уверенно, будто никуда и не уходил. За его спиной маячила Лариса Степановна с пакетами и дорожной сумкой.
— Мы здесь зарегистрированы, — холодно произнесла свекровь, проходя мимо оцепеневшей Оксаны. — Тарас имеет полное право жить в этой квартире. А я — рядом с сыном. Уходить мы не собираемся. Раз ты решила играть в законы — будем играть серьёзно.
У Оксаны похолодели пальцы. Когда-то, поддавшись на уговоры мужа, она действительно оформила ему регистрацию — «временно, для работы».
— Лариса Степановна, вы здесь не прописаны. Немедленно уходите, иначе я вызываю полицию!
— Вызывай, — усмехнулась та, уже выкладывая банки с соленьями на кухонный стол. — Пока приедут, пока разберутся, кто кому муж и кто чья жена… А я сына в беде не брошу. Буду жить здесь до тех пор, пока ты не подпишешь согласие на долю для Богдана. Это по справедливости. Мы тоже рассчитывали на эту квартиру — Тарас столько труда в неё вложил!
«Труда»? Оксана машинально огляделась. Единственным «вкладом» Тараса за пять лет была перекошенная полка, рухнувшая через неделю. Ремонт, мебель, техника — всё покупалось на её премии и деньги её родителей.
Так начался период, который она позже мысленно назовёт личным адом.
Лариса Степановна развернула настоящую бытовую осаду. Продукты Оксаны перекочевали на нижние полки холодильника — верхние объявили «территорией Тараса». Стоило Оксане открыть ноутбук и приступить к отчётам (она работала удалённо), как телевизор включался на полную громкость. Свекровь демонстративно смотрела передачи о «неблагодарных невестках», комментируя вслух каждую историю.
Тарас же изображал пострадавшего. В наушниках, с телефоном в руках, он делал вид, что ничего не замечает. Но как только Оксана пыталась поговорить, он начинал жалобно тянуть:
— Ну подпиши ты бумаги, и мама сразу уедет. Тебе что, жалко? У нас ещё будет жильё…
К концу первой недели напряжение стало невыносимым. В четверг Оксана открыла ящик комода, где хранила документы, чтобы достать свидетельство о рождении Ивана. Папка оказалась пустой.
Сердце ухнуло вниз. Она судорожно перерыла остальные ящики, перебрала папки, коробки. Ничего. Исчезло всё: документы на квартиру, её загранпаспорт, медицинский полис сына.
Она вышла в гостиную. Тарас лениво листал ленту новостей.
— Где документы?
— Мама забрала. Для надёжности, — равнодушно ответил он, не поднимая глаз. — А то вдруг ты решишь продать квартиру втайне от семьи.
