— Квартира принадлежит мне, Тарас. Все бумаги лежат в папке на полке — можешь убедиться. Твои сумки внизу, у входа. И прошу: неделю сюда не появляйся.
— Да ты не вправе так поступать!
— Вправе. Я могу не делить крышу с теми, кто меня оскорбляет. И с мужчиной, который делает вид, что ничего не происходит.
— Тарас, ты слышишь, что она несёт? — всхлипывала Лариса за дверью. — Я же предупреждала — не пара она тебе!
— Хватит, тётя! — неожиданно резко оборвал её Олег.
На лестничной клетке повисла гробовая тишина.
— Что ты сейчас сказал? — Лариса будто поперхнулась словами.
— Сказал — хватит! Двадцать два года я молчал. Двадцать два года наблюдал одно и то же. К Олене приехали — устроили скандал. У Тетяны жили — всё закончилось позором. Теперь здесь. Девчонка накрыла стол, постелила вам, старалась, а ты ей в руки список покупок суёшь? Тащишь каких‑то приятельниц? В чужую спальню без спроса заходишь?
— Олег, ты с ума сошёл?..
— Нет, Лариса. Просто устал. Мария, бери чемодан. Мы возвращаемся домой. И да — без матери.
— Пап, я с тобой, — тихо, но твёрдо произнесла Мария.
— Вы что, все против меня? — Лариса металась взглядом. — Олег! Мария! Вы меня бросаете?
— Ты сама себя оставила одну, когда решила, что весь мир тебе обязан, — сухо ответил Олег и подхватил багаж.
В этот момент на лестнице раздались шаги. Подошёл мастер. Оксана открыла ему через дверь, которую гости уже не могли отпереть. Четверть часа — и новые замки заняли своё место.
Потом началась долгая уборка. Два часа без передышки. Три больших пакета мусора. Жирные разводы на кухонной поверхности. Крошки, забившиеся в щели дивана. Чужие волосы на подушках. Она сдёрнула постель, затолкала бельё в машинку и выставила самый горячий режим.
Около одиннадцати раздался звонок. На экране — Тетяна Петровна.
— Оксана… — голос свекрови звучал непривычно мягко. — Тарас мне всё рассказал.
— И что вы хотите сказать?
Небольшая пауза.
— Хочу сказать, что ты поступила правильно. Мне следовало сделать так же пятнадцать лет назад, когда Лариса жила у нас два месяца. Я тогда промолчала. Испугалась. А потом почти год приводила дом в порядок.
— Вы ведь знали, какая она. Зачем дали наш адрес?
— Потому что я слабая, Оксана. Боялась обидеть сестру. Прости меня.
Оксана опустилась на табурет.
— Спасибо… Это, пожалуй, самые честные слова, которые я от вас слышала за всё время.
— Мне неловко это признавать, но ты права.
— Тарас может вернуться через неделю. Если сам захочет. Но если снова выберет бутылку и удобное молчание — пусть остаётся там, где есть.
— Я передам ему. И… можно я приеду к тебе на следующей неделе? Одна. Без Ларисы.
— Приезжайте.
Когда разговор закончился, Оксана оглядела вычищенную, тихую квартиру. Впервые за последние дни грудь наполнилась свободным воздухом.
Утром позвонил Тарас.
— Оксан, прости. Я всё понял. Я был неправ. Дай шанс…
— У тебя есть семь дней, — спокойно ответила она. — Реши за это время, кто ты: мужчина, который прячется за бутылкой, или тот, кто стоит рядом со своей женой.
Она отключила звонок. Спустя полчаса пришло сообщение от Олены: «София сочинила для тебя песню. Назвала её “Та, что не испугалась”. Хотим приехать в выходные, она споёт тебе».
Оксана невольно улыбнулась — искренне, без горечи.
А на вокзале в зале ожидания сидела Лариса. Одна. С полиэтиленовым пакетом вместо багажа — оба чемодана Олег увёз с собой. Телефон молчал: ни одна подруга не отвечала. Те две «гостьи» прислали сухое сообщение: «Лариса, ты должна нам за химчистку двух пальто. Четыре тысячи семьсот гривен. Реквизиты прилагаем».
Следующий поезд ожидался только через семь часов. Денег на билет не было — кошелёк остался в чемодане, который забрал муж.
Лариса дрожащими пальцами набрала номер сестры.
— Тетяна, это я…
— Лариса, я занята.
— Подожди! Мне нужна помощь! Олег уехал, я одна на вокзале, без денег…
— За двадцать лет ты никому не помогла, — холодно ответила Тетяна. — Только брала и требовала. Посиди теперь и почувствуй, каково это — остаться без поддержки. Прощай.
В трубке зазвучали короткие гудки.
Лариса медленно опустила телефон. На табло мигало: «Задержка. Время отправления уточняется».
Ни через час, ни через три, ни к ночи за ней так никто и не пришёл.
