Он с показным раздражением толкнул тележку к стеллажам с крупами и консервами, а Оксана неспешно направилась к витринам с овощами. Она не собиралась ни экспериментировать, ни экономить напоказ — просто взяла привычный набор: плотные розовые томаты, хрустящие огурцы, ароматный укроп и петрушку, пачку качественного сливочного масла, кусок охлаждённой говядины для запекания, немного творога и выдержанного сыра. У рыбной витрины её выбор пал на аккуратную скумбрию — вечером она решила запечь её с лимоном и травами.
У касс они столкнулись почти одновременно. Оксана скользнула взглядом по содержимому тележки мужа и едва заметно усмехнулась. Пять упаковок самых дешёвых макарон, которые, казалось, склеятся ещё до варки; мешок лука подозрительного качества; сетка немытого картофеля; пара банок кильки в томате; толстый батон варёной колбасы в полиэтилене и упаковка куриных спинок. Ни зелени, ни фруктов, ни приличного мяса.
Кассирша с любопытством наблюдала, как супруги аккуратно разделили покупки пластиковым разделителем и расплатились каждый своей картой. Олег демонстративно спрятал чек в кошелёк и бросил на жену взгляд, полный самодовольства: сумма у него вышла весьма скромная. Оксана ничего не сказала, лишь бережно уложила свои продукты в тканевую сумку, стараясь не помять помидоры.
С этого дня их кухня будто разделилась на две территории. Вернувшись домой, Олег с энтузиазмом принялся «зонировать» холодильник. Он занял две нижние полки, водрузив туда палку дешёвой колбасы и кастрюлю с заранее отваренными макаронами. Оксана спокойно распределила свои покупки на верхнем уровне: зелень отправила в контейнеры, мясо — в отдельный отсек, рыбу — на среднюю полку.
Первый же вечер стал своеобразной проверкой на прочность. Оксана вышла из кухни, чтобы переодеться, а вернувшись, обнаружила мужа у плиты. Олег обжаривал кружочки варёной колбасы на подсолнечном масле и щедро добавлял к ним вчерашние макароны. В воздухе висел тяжёлый запах перегретого жира и специй, которыми пытались скрыть отсутствие настоящего мяса.
Не говоря ни слова, Оксана приоткрыла форточку. Затем занялась своей рыбой: очистила, натёрла смесью специй, вложила внутрь ломтики лимона, аккуратно завернула в фольгу и отправила в разогретую духовку. Пока скумбрия запекалась, она нарезала салат и полила его оливковым маслом.
Олег уже сидел за столом и с аппетитом ел своё блюдо, время от времени бросая взгляды на жену. Когда из духовки потянуло ароматом пряной рыбы, он невольно сглотнул.
— Ничего себе, — хмыкнул он. — Мы что, каждый вторник теперь будем как в ресторане ужинать?
— Для меня это обычная еда, — спокойно ответила Оксана, усаживаясь напротив и отрезая нежный кусочек рыбы. — Очень удачно получилось. А у тебя как?
— Прекрасно, — отрезал Олег, демонстративно накручивая макароны на вилку. — Сытно и без лишних затрат. Я сегодня уложился гривен в сорок. А ты, наверное, половину зарплаты оставила в магазине.
— Зато мой организм не объявит мне забастовку, — невозмутимо заметила она.
Несколько дней Олег держался бодро. Он варил картофель и обильно поливал его нерафинированным маслом, открывал банки кильки, готовил бульоны из куриных спинок, которые пахли больше влажными перьями, чем курицей. Оксана не вмешивалась. Она по‑прежнему готовила для себя: тушила овощи, делала омлеты с сыром, варила гречку с говяжьим гуляшом.
Однако однообразное меню быстро начало его утомлять. Возвращаясь с работы, Оксана всё чаще замечала, что муж крутится рядом, когда она готовит. Его взгляд задерживался на её сковороде дольше, чем нужно.
В четверг она обжаривала куриное филе и готовила сливочно‑грибной соус. Олег сидел за столом и чистил картошку, выглядя мрачно.
— Слушай, — начал он будто между прочим, — у меня масло закончилось. Не рассчитал. Можно взять у тебя немного сливочного? Совсем чуть-чуть, чтобы картошка не была сухой.
Оксана медленно помешивала соус, вспоминая, как он недавно называл её покупки «баловством».
— Мы же договорились, — ответила она ровным тоном. — У каждого свой бюджет. Если тебе нужно масло, магазин за углом работает до позднего вечера. Ты ведь экономил — деньги должны были остаться.
— Тебе что, жалко куска масла для собственного мужа? — голос Олега дрогнул. — Мы семья или как?
— Не жалко, — она убавила огонь и повернулась к нему. — Но идею разделить продукты предложил ты. Ты хотел доказать, что можно жить на копейки. Я согласилась. А теперь ты просишь то, что сам называл излишеством.
Он вспыхнул, резко отложил нож и отвернулся к окну. В тот вечер он ел картошку без масла, шумно вздыхая. Оксана спокойно поужинала, вымыла посуду и ушла в комнату с книгой. Впервые за долгое время она чувствовала лёгкость: ей не нужно было угождать и оправдываться.
К выходным обстановка стала напряжённее. В субботу утром она заметила, что её кусок сыра уменьшился ровно на пару ломтей. В воскресенье недосчиталась одной индюшиной котлеты. Скандалить она не стала — просто отметила про себя.
Олег вёл себя подчеркнуто непринуждённо, но стоило ей открыть холодильник, как его взгляд становился настороженным.
Развязка начала приближаться во вторник. Оксана отпросилась с работы раньше из‑за головной боли. Она тихо открыла дверь своим ключом, повесила пальто и, стараясь не шуметь, прошла вглубь квартиры. Из кухни доносились приглушённые звуки и едва уловимый запах мяса. Она замедлила шаг и направилась туда, чтобы понять, что происходит, и тихо переступила порог кухни.
