Восемнадцать лет подряд. Поначалу всё было по-честному, без хитростей и серых схем. А потом, примерно с две тысячи пятнадцатого, Дмитрий всё чаще стал просить меня «чуть-чуть подправить», «разумно оптимизировать», «не светить лишнее». Со временем формулировки стали уже прямее: это не показывай, то проведи иначе, вот это убери в сторону. А дальше появились две отдельные папки. Одна — аккуратная, приличная, для налоговой. Вторая — настоящая. С реальными оборотами, с зарплатами в конвертах, с поставщиками, которые проходили мимо официальной кассы.
И ещё — по шестьдесят часов переработок каждый месяц. Без оплаты. Потому что, как он любил повторять, «мы же семья».
Оксана выслушала меня, не перебивая. Только пальцами медленно крутила чашку на блюдце. Потом подняла на меня глаза и спросила:
— Копии этой второй папки у тебя сохранились?
— Да, — ответила я. — На флешке. Дома лежит. В коробке из-под зимних сапог.
— Ирина, — Оксана подалась ко мне через стол и заговорила тише. — Сейчас я скажу тебе важную вещь, а дальше решай сама. Развод ты и без этого доведёшь до конца. Свою половину имущества тоже получишь. Но если ты хочешь, чтобы он не просто лишился части нажитого, а наконец почувствовал, каково это — оказаться никем, тогда у тебя на руках очень серьёзный рычаг. Это уже не семейные разборки. Это уголовная история. Неуплата налогов в особо крупном размере.
Я ничего не ответила.
— Не бросайся сразу, — продолжила она. — Подумай спокойно. И ещё. В субботу у него корпоратив, ты говорила. Ты туда пойдёшь?
— Пойду.
— Тогда иди. Веди себя ровно, как всегда. Ни лишнего слова, ни подозрительного взгляда. А документы из дома начинай выносить сегодня же. К сестре, в ячейку, куда угодно, только не оставляй рядом с ним. Заявление подадим через неделю, когда всё будет собрано и просчитано. Договорились?
— Договорились.
Из кафе я вышла на улицу. В лицо сразу ударил резкий холодный ветер, но странно — руки у меня не замёрзли. Впервые за долгие годы внутри будто появился свой собственный огонь.
Дмитрий уже был дома. Сидел на кухне и ел котлеты, которые я пожарила ещё утром. Даже головы не поднял, когда я вошла.
— Где ходила? — буркнул он с полным ртом.
— У гинеколога.
— А. Чай мне сделай.
Я поставила чайник, достала кружку, опустила пакетик, насыпала сахар. Движения были обычные, почти автоматические. А в голове стучала одна-единственная мысль: сегодня ночью, когда он уснёт, я начну выносить бумаги.
Корпоратив Дмитриевой фирмы устраивали в ресторане «Причал». Заведение сняли целиком: живая музыка, официанты в белых перчатках, шампанское на подносах, нарядные столы. Дмитрий всё это обожал. Ему нравилось демонстрировать людям, что бизнес у него идёт в гору, что он хозяин положения, человек с размахом.
Я выбрала чёрное платье. То самое, в котором когда-то была на юбилее его матери. Дмитрий смерил меня взглядом и недовольно поморщился.
— Ирин, могла бы хоть что-нибудь новое купить. Люди же будут.
— На всё про всё у меня пять тысяч в месяц, Дим. На новое платье из этих денег не выходит.
Он посмотрел на меня с удивлением. Обычно я так не отвечала. Но удивление длилось недолго: у него зазвонил телефон, и он тут же переключился.
В ресторане стоял гул голосов, было жарко и тесно. Официанты сновали между столами, разливая шампанское. Меня посадили за стол «руководства»: Дмитрий, я, его заместитель, ещё двое мужчин с жёнами. И она.
Марина. Менеджер отдела закупок. Тридцать два года. Длинные ноги, короткое платье цвета шампанского, гладкие блестящие волосы. Она сидела через пару стульев от Дмитрия и старательно изображала, будто меня не существует. Он, в свою очередь, делал вид, что не замечает её.
Только я замечала всё. Как он накладывал ей салат с нарочитой небрежностью, будто просто передаёт тарелку. Как смеялся над её шутками чуть громче, чем требовалось. Как их пальцы «случайно» соприкасались, когда он подавал ей бокал.
Двадцать восемь лет брака очень хорошо тренируют зрение.
Потом начались тосты. Дмитрий поднялся, держа бокал. Лицо у него покраснело от коньяка, глаза блестели самодовольством.
— Дорогие друзья! — громко начал он. — За наш успешный год! И отдельно я хочу выпить за самого главного человека в моей жизни…
Он сделал паузу. И почему-то в эту секунду я поняла: сейчас прозвучит гадость. Так и вышло.
— За мою жену Ирину! — объявил Дмитрий. — Которая двадцать восемь лет выдерживает мой непростой характер! Давайте выпьем за женщину, которая знает своё место!
За столом раздался смех. Марина засмеялась громче остальных.
«Которая знает своё место».
Я улыбнулась. Спокойно, ровно, без единой дрожи на лице. Взяла бокал, чокнулась с Дмитрием, сделала маленький глоток. А потом поднялась.
— Дим, извини, мне нехорошо. Голова разболелась. Я поеду домой.
— Сиди, пройдёт сейчас, — он схватил меня за запястье.
— Нет, Дим. Я правда поеду. Ты оставайся, — я мягко высвободила руку. — Тем более я вижу, за тобой тут есть кому присмотреть.
Я повернулась к Марине и посмотрела ей прямо в глаза. Всего на мгновение.
Она первая отвела взгляд.
Я вышла из ресторана, поймала такси и уехала. Никто за мной не побежал.
Дома я включила свет на кухне и поставила чайник, хотя пить чай не собиралась. Потом прошла в спальню, распахнула шкаф и достала с верхней полки коробку из-под зимних сапог. Флешка лежала там, где я её и оставила: маленькая, чёрная, с наклейкой «резерв».
Я сунула её в карман халата. Затем собрала ещё несколько папок: договоры на квартиру, бумаги на дачу, копии паспортов, свидетельство о браке. Всё аккуратно сложила в большую сумку и вынесла в машину. Машина у меня была своя, и сейчас это оказалось как нельзя кстати.
