— А с тобой, Максим, — добавил он, даже не взглянув в сторону переводчика, — разговор будет отдельный.
Максим стал белее стены. Артём, не дожидаясь, чем закончится эта неприятная сцена, резко бросил на стол смятую салфетку. Иностранцы почти бегом двинулись к выходу и по дороге едва не налетели на менеджера, который спешил к их столику. Максим, втянув голову в плечи, засеменил следом.
— Алина! Ты вообще понимаешь, что устроила?! Всё, ты уволена! Немедленно! — заорал Игорь, подскочив к ней.
Девушка ничего не ответила. Она лишь опустила глаза и стала развязывать фартук. Пальцы дрожали — напряжение последних минут всё ещё не отпускало.
— Постой, Игорь, — спокойно вмешался Сергей Михайлович. — В одном ты прав: здесь она больше работать не будет. Потому что уже с завтрашнего утра выходит в мой центральный офис.
Он повернулся к Алине и кивком указал на свободный стул.
— Садись. Расскажи, как тебя зовут полностью. И заодно объясни, откуда у тебя такое безупречное тосканское произношение.
Алина осторожно присела на самый край стула и начала говорить. Рассказала об отце, о страшной аварии, после которой всё изменилось, о старом словаре, с которым она не расставалась, и об интернате, где ей приходилось рассчитывать только на себя. Сергей Михайлович слушал молча, не перебивая, но по его лицу было видно: каждое слово он принимает всерьёз.
— Завтра к девяти жду тебя в отделе закупок, — наконец сказал он. — Начнёшь помощником референта. Сразу золотых гор не обещаю: сначала бумаги, звонки, переводы, обычная рутина. Но учёбу продолжишь. С поступлением на вечернее отделение помогу. Люди, которые не продают совесть, мне нужны.
Минуло два года.
Алина сидела за своим столом в светлом просторном кабинете. Теперь она училась уже на третьем курсе университета и работала не временной помощницей, а полноценным сотрудником международного отдела. Те, кто когда-то смотрел на неё снисходительно, давно изменили тон: Алина доказала, что способна на многое. Она ночами сидела над учебниками, разбиралась в договорах, учила деловую переписку и бралась за задачи, от которых другие старались отказаться.
В дверь негромко постучали. На пороге появилась секретарь Сергея Михайловича.
— Алина, вас шеф просит зайти.
Сергей Михайлович сидел за большим тяжёлым столом. Перед ним лежал плотный жёлтый конверт, испещрённый иностранными штемпелями.
— Проходи, Алина, — сказал он мягче обычного. — Есть для тебя одна вещь. Помнишь, ты говорила, что после смерти отца потеряла всякую связь с его роднёй? Моя служба безопасности, как выяснилось, умеет не только аферистов вычислять. Мы отправили несколько запросов в итальянские коммуны.
Он осторожно подвинул конверт к ней.
Алина взяла его обеими руками и аккуратно надорвала край. Внутри оказались письмо и фотография. На снимке, сделанном в маленьком дворике возле старого каменного дома, стояла пожилая пара. Мужчина на фото был так похож на её отца, что у Алины перехватило дыхание.
— Это твой родной дядя, Никита, — тихо пояснил Сергей Михайлович. — Он с женой живёт недалеко от Флоренции. Оказалось, они тоже искали тебя. Писали запросы, пытались что-то выяснить, но после интерната твои следы просто потерялись.
К фотографии была прикреплена записка, выведенная крупным неровным почерком: «Ti abbiamo cercato per tanto tempo. Torna a casa, piccola nostra». Ниже был перевод: «Мы так долго тебя искали. Возвращайся домой, наша малышка».
Алина прижала снимок к груди и медленно, глубоко вдохнула. Впервые за долгие годы одиночество больше не сжимало её изнутри. Она вдруг ясно поняла: в этом огромном мире у неё снова есть свои.
