— Но это вовсе не делает их плохими, — добавила Марина Викторовна после паузы. — Просто иногда человеку оказывается не по силам то, что выпало на его долю. А я смогла. Потому что у меня был ты.
Матвей молча придвинулся ближе, прижался к её плечу и больше в тот вечер ни о чём не расспрашивал.
Время шло незаметно. В двенадцать лет он сам записался в школьную секцию по лёгкой атлетике. Быстро вытянулся, стал сухощавым, крепким, жилистым. Тренер всё чаще говорил Марине Викторовне, что у мальчишки есть характер и выносливость.
К пятнадцати его интересы резко переменились. Спорт отошёл на второй план, зато появились компьютеры. Матвей мог просидеть за экраном до глубокой ночи, что-то печатая, проверяя, исправляя. Марина Викторовна в этих строчках и командах ничего не понимала, зато прекрасно видела: сын горит этим по-настоящему.
— Мам, смотри! Я сделал программу, она сама раскладывает файлы по нужным папкам! Представляешь, всё запускается!
— У тебя, Матвей, всегда всё получится, — отвечала она, кивая, хотя смысл его объяснений ускользал от неё почти полностью.
Потом он показал ей свою первую простенькую игру: маленький космический кораблик летел вперёд и ловко уходил от каменных глыб-астероидов. Марина Викторовна смотрела на экран так, будто перед ней было настоящее чудо.
В шестнадцать Матвей уже начал зарабатывать. Кому-то из соседей переустанавливал программы, кому-то чинил старый ноутбук, кому-то настраивал интернет. Первые деньги он приносил домой и упрямо клал на кухонный стол.
Марина Викторовна к тому времени уже оставила работу в магазине — спина всё чаще напоминала о себе резкой болью. Зато вязание она не бросила: брала заказы, сидела вечерами у окна и перебирала спицы привычными пальцами.
Алина за все эти годы так и не объявилась. Ни открытки, ни звонка, ни случайной весточки. Иногда Марина Викторовна ловила себя на странной мысли: если бы дочь вдруг появилась на пороге, она, пожалуй, даже не удивилась бы. Но радости тоже не почувствовала бы. Просто стояла бы и молчала, не находя слов. Слишком большой кусок жизни остался позади. Слишком многое стало уже другим.
Школу Матвей закончил хорошо и поступил в технический университет на бюджет, на факультет информационных технологий. В день, когда пришло подтверждение о зачислении, он влетел в квартиру с распечатанным листом в руке и закричал с порога:
— Мам! Меня взяли! Я сам поступил!
— Я и не сомневалась, — сказала Марина Викторовна.
Она обняла его и вдруг почувствовала, как он весь дрожит — от волнения, облегчения и такого огромного счастья, что его невозможно было скрыть.
Первый курс он провёл в общежитии, но домой приезжал почти каждые выходные. Марина Викторовна заранее пекла пироги, меняла постельное бельё, ставила на плиту его любимый суп и ждала, прислушиваясь к шагам за дверью.
На третьем курсе Матвей устроился в маленькую IT-компанию. Платили немного, но каждый месяц он переводил Марине Викторовне часть зарплаты. Она эти деньги почти не трогала — откладывала на отдельный счёт «на всякий случай». Хотя в глубине души знала: копит не для себя, а для него же, на будущее.
После университета его позвали в крупную фирму с достойной зарплатой. Матвей принёс договор, разложил перед ней бумаги. Марина Викторовна долго смотрела на цифры и не верила, пока он не прочитал всё вслух.
— Мам, теперь я могу сам о тебе заботиться, — сказал он. — Больше никаких заказов по ночам. Хватит тебе вязать на износ.
Потом в его жизни появилась Дарья — спокойная, вдумчивая девушка с серьёзными глазами. Через два года они поженились. Торжество устроили скромное: небольшое кафе на окраине, самые близкие люди, без лишнего шума.
Когда ведущий попросил мать жениха сказать несколько слов, Марина Викторовна поднялась, взяла микрофон и произнесла:
— Матвей, я тебя вырастила. И ты — самое лучшее, что было в моей жизни. Будь счастлив.
Она села. В зале повисла тишина, потому что после таких слов уже нечего было добавлять.
После свадьбы Матвей и Дарья сняли отдельную квартиру, но по воскресеньям неизменно приезжали к Марине Викторовне. Она жарила блины, Матвей ел их горячими, щедро макая в сметану, Дарья смеялась и просила ещё один. А Марина Викторовна смотрела на них и думала, как удивительно повернулась её судьба.
Она ждала возвращения дочери, а вырастила внука. Боялась остаться одной, а получила настоящую семью.
И кто же на самом деле мать — та, что дала жизнь, или та, что день за днём растила, любила и ни на миг не сомневалась в своём праве называться мамой?
