Телефон, лежавший на стеклянной столешнице, вдруг завибрировал так резко, будто рядом сухо треснула надломленная ветка. Я вздрогнула от неожиданности, и лопатка, которой я только что переворачивала подрумянившиеся сырники, выскользнула у меня из пальцев. По кухне плыл густой, уютный аромат ванили и растаявшего сливочного масла.
Дмитрий сидел напротив, сгорбившись над чашкой уже почти холодного чая. Едва прозвучал сигнал, он дернулся, поспешно подхватил смартфон и разблокировал экран. Бледное сияние дисплея легло ему на лицо, и я сразу заметила, как оно напряглось. Черты стали жестче, взгляд потемнел, а пальцы забегали по экрану, набирая быстрый ответ.
— На работе что-то случилось? — спросила я, ставя перед ним тарелку с горячими сырниками.
Он промолчал. Даже не скользнул взглядом по завтраку, хотя обычно мои сырники исчезали у него с тарелки за считаные минуты.
— Дмитрий? — я уперлась ладонями в край столешницы и внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить, что происходит.
Он тяжело выдохнул, погасил экран и положил телефон лицевой стороной вниз.
— Мама написала, — произнес он глухо, и в голосе проскользнуло раздражение, которое он явно пытался спрятать. — Алина, не усложняй, ладно? Сделай мне одолжение: зайди в свое банковское приложение и распечатай чеки на те пятнадцать тысяч, которые я в понедельник перевел тебе на продукты.
Я застыла на месте. В груди неприятно похолодело, словно кто-то распахнул настежь окно в промерзшее январское утро.
— Чеки? — медленно переспросила я, чувствуя, как внутри все сжимается. — На пятнадцать тысяч? На те самые деньги, за которые мы покупаем мясо, овощи и твой зерновой кофе, без которого ты не можешь начать день? Ты сейчас серьезно это говоришь?
Дмитрий отвел взгляд и принялся ковырять вилкой край ровного, золотистого сырника, будто именно там скрывался ответ.
— Алин, ну только не начинай, — пробормотал он. — Ты же знаешь Валентину Петровну. У нее свои представления о финансовой дисциплине. Она просто хочет понимать, куда расходуется мой доход. Ей кажется, что мы живем слишком широко. Тебе разве трудно пару раз нажать на экран и выгрузить выписку?
Я опустилась на стул напротив него. Мой взгляд невольно прошелся по его дорогой рубашке, задержался на ключах от машины, брошенных на тумбочку, а потом скользнул по нашей большой кухне, залитой мягким утренним светом.
Эта квартира с высокими потолками, дубовым паркетом и огромными окнами досталась мне от мамы, Ирины Андреевны. Когда она решила переехать за город, то просто передала нам ключи и сказала: «Живите спокойно, создавайте семью, откладывайте на будущее». Даже коммунальные платежи, которые в нашем жилом комплексе выходили совсем не маленькими, мама по-прежнему оплачивала сама и категорически не позволяла нам отдавать ей деньги.
Я занималась ландшафтным дизайном. Доход у меня был не каждый месяц одинаковый, зато вполне достойный. Дмитрий трудился инженером в строительной компании. Последний год он все чаще жаловался: премии урезали, выплаты задерживали, начальство опять что-то обещало. Поэтому большую часть наших совместных трат — от робота-пылесоса до поездки в Одессу — фактически закрывала я. Он переводил мне пятнадцать, иногда двадцать тысяч в месяц «на дом», виновато опускал глаза и уверял, что скоро все обязательно выправится.
И вот теперь он сидел за моим столом, в квартире моей семьи, и передавал мне требование своей матери отчитаться за деньги, которые уходили в том числе на его же завтраки, обеды и ужины.
— То есть Валентина Петровна решила, что я проматываю твои баснословные доходы? — сказала я неожиданно тихо даже для самой себя. — Дмитрий, ты вообще понимаешь, насколько это нелепо звучит? На эти деньги ешь и ты тоже. Более того, я добавляю примерно такую же сумму сверху, чтобы в холодильнике было не пусто.
— Ой, да началось, — он резко бросил вилку на тарелку.
