— Хорошо. В субботу приезжайте. Только Алине про аренду ни звука. Она меня за это прибьет.
— Я вас к себе не приглашала! — Алина резко надавила на ручку и захлопнула массивную железную дверь прямо перед растерянным лицом свекрови.
Замок сухо щелкнул. Один поворот ключа, затем второй. Для надежности Алина еще и щеколду изнутри задвинула. Пальцы у нее заметно подрагивали, будто от холода, хотя в квартире было тепло. Сердце колотилось так высоко, что, казалось, мешало дышать.
За дверью на несколько секунд воцарилась пугающая, почти мертвая тишина. Похоже, Татьяна Сергеевна, привыкшая входить в чужую жизнь без спроса и препятствий, пыталась переварить случившееся. А повод задуматься у нее был серьезный: на лестничной площадке стояла не только она сама с тремя огромными клетчатыми сумками, раздутыми до предела, но и золовка Кристина с капризно хнычущим пятилетним сыном, плюс еще два чемодана поменьше. Вся эта компания нагрянула ранним субботним утром без звонка, без предупреждения и, судя по багажу, вовсе не на чашку чая.
Молчание в подъезде продержалось недолго.
Уже через миг по двери начали лупить. Не вежливо постукивать костяшками, а именно бить — кулаками, а местами, кажется, даже подошвами.
— Открывай сейчас же! — взвизгнула из-за металлического полотна Кристина. — Ты вообще нормальная? Что ты творишь? Мы с ребенком приехали!
— Алина! — подключилась главная сила в лице свекрови. Голос Татьяны Сергеевны гудел низко и грозно, словно надвигалась гроза. — Ты соображаешь, что делаешь? Немедленно открой! Дмитрий! Димочка, сынок, выйди сюда и приструни свою ненормальную жену!
Алина прислонилась спиной к холодной двери и на секунду зажмурилась.
Дмитрий. Ее официальный муж. Человек, с которым она прожила четыре года. Тот самый муж, который последние две недели вел себя странно: ходил мрачный, избегал прямого взгляда, а телефонные разговоры почему-то вел шепотом, запираясь в ванной комнате.
Из глубины квартиры донеслись шаги. Дмитрий вышел из спальни, на ходу натягивая футболку через голову. Волосы торчали в разные стороны, а на лице было написано слишком уж старательно сыгранное удивление.
— Алин, ты чего устроила? Кто там? — он сделал движение к входной двери, но Алина мгновенно подняла руку, преграждая ему путь.
— За дверью твоя мать. И твоя сестра. С вещами.
Дмитрий сначала побледнел, потом его лицо пошло неровными красными пятнами. Он отвел глаза в сторону и нервно провел ладонью по шее.
— Ну… да. Они приехали, — пробормотал он. — Алин, открой, а? Нехорошо как-то держать людей на площадке. Соседи же всё слышат.
— Нехорошо, Дмитрий, — это спать на потолке, потому что одеяло вниз падает, — тихо, но звеня от сдержанного напряжения, произнесла Алина. — Объясни мне, почему они стоят здесь с чемоданами?
— У них там… ремонт случился. Трубу прорвало. Соседей залили, в квартире жить нельзя: сырость, плесень, запах. Кристине с ребенком там вредно, маме одной тяжело. Я сказал, что они могут немного пожить у нас, пока всё не наладится.
Внутри у Алины будто что-то сжалось в твердый ледяной комок.
— Немного пожить? В моей квартире? Ты позвал их сюда жить и даже не счел нужным спросить меня?
— Алин, ну мы же не чужие люди! — Дмитрий попытался придать голосу уверенность и возмущение, но прозвучало это неубедительно. — Куда им деваться? На улицу идти? У нас три комнаты, всем места хватит.
— Три комнаты, Дмитрий, — медленно повторила она. — Первая — наша спальня. Вторая — гостиная, где мы работаем, едим и вообще живем. А третья — моя мастерская.
Для Алины эта мастерская была не просто отдельной комнатой. Это было ее пространство, ее опора, ее работа и способ зарабатывать. Она создавала витражи в технике Тиффани, и это давно перестало быть любительским увлечением. Заказы приносили стабильный и хороший доход. В комнате стояли стеллажи с дорогими листами цветного стекла, шлифовальные станки, паяльники, коробки с медной фольгой, баночки с химическими патинами. На столах лежали эскизы, заготовки, хрупкие детали будущих изделий. Туда вообще нельзя было пускать посторонних. А уж пятилетнего племянника, который носился как ураган и слова «нельзя» будто не слышал, — тем более.
— Да что там сложного? — быстро нашелся Дмитрий. — Мастерскую на время можно под детскую приспособить. Стекло свое в угол переставишь, инструменты уберешь, и всё. Потерпишь месяцок-другой.
— Месяцок-другой? — Алина даже задохнулась от возмущения. — Ты сейчас серьезно? У меня большой заказ для ресторана, сроки горят! Через три недели я обязана сдать три потолочных плафона. Если сорву договор, неустойка будет такая, что нам придется машину продавать!
Снаружи снова загрохотали по двери, теперь уже чем-то тяжелым, словно сумкой или ручкой чемодана.
— Дмитрий! — надрывалась Татьяна Сергеевна за дверью. — Если ты немедленно не откроешь, я спасателей вызову! Я жаловаться буду! Родную мать на лестничную клетку выставили!
Дмитрий резко шагнул вперед и оттеснил Алину плечом от двери. Он был выше, тяжелее и физически сильнее. Щеколда с металлическим щелчком отъехала в сторону.
Алина отступила на шаг и в ту же секунду ясно поняла: одной силой ей эту дверь не удержать.
