Дмитрий промокнул губы бумажной салфеткой и, не задумываясь, швырнул ее прямо в тарелку, где еще оставались куски еды.
— Только сразу говорю: на полу я не лягу. У меня спина больная, радикулит.
Ольга тут же оглядела кухню с таким видом, будто уже распределяла квадратные метры чужой квартиры по своему усмотрению.
— Значит, так, — сказала она деловым тоном. — Дмитрий с Ириной и Егором устроятся в спальне, на большой кровати. Андрей с Марией поспят в зале на диване. А я уж как-нибудь перекантуюсь на кресле-раскладушке. Я не из привередливых.
После этих слов на кухне словно выключили все звуки. Даже разговоры оборвались. Слышно было только ровное гудение холодильника. Мария очень медленно опустила вилку на столешницу. От напряжения костяшки ее пальцев заметно побледнели.
— В нашей спальне, — произнесла она негромко, но в голосе появился такой холодный металл, что Андрей невольно сглотнул, — спим мы с Андреем. Это наша комната. Личная. И кровать тоже наша.
Ольга изумленно приподняла брови, будто Мария сморозила какую-то несусветную глупость.
— Мария, ты серьезно? — протянула она. — У человека радикулит, ребенок маленький. Вы молодые, пару ночей на диване как-нибудь выдержите. Гостям, между прочим, принято отдавать самое удобное место.
— Кем принято? — Мария прямо посмотрела на золовку. — В моем доме принято, чтобы хозяева спали в своей постели. Диван в гостиной раскладывается, он рассчитан на двоих. Дмитрий и Ирина могут разместиться там. Егору постелим на кресле-раскладушке. А ты, Ольга, раз такая неприхотливая, можешь лечь на надувной матрас. Он стоит у нас на балконе.
Лицо Ольги пошло неровными красными пятнами. Она резко втянула воздух, явно собираясь взорваться длинной обиженной речью, но тут наконец вмешался Андрей.
— Ольга, Мария права, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Спальню мы никому не уступаем. Там наши документы, личные вещи. Располагайтесь в гостиной. Сейчас Мария даст постельное белье.
Ирина недовольно сжала тонкие губы, однако промолчала. Дмитрий лишь коротко фыркнул, всем своим видом показывая: такого «радушного» приема он точно не ожидал.
Убирать после ужина пришлось одной Марии. Гости, сытые и довольные, переместились в гостиную, включили телевизор почти на полную громкость и принялись обсуждать какие-то свои семейные дела. Мария стояла у раковины, оттирала жирные сковородки и чувствовала, как по щекам сами собой катятся злые слезы. Не от обиды даже, а от бессилия. Андрей подошел сзади и осторожно обнял ее за плечи.
— Мария, потерпи чуть-чуть, — тихо попросил он. — Я сам не думал, что так выйдет. Но не выставлять же их ночью на улицу. Пару дней походят по городу и уедут.
— Андрей, они приехали не одни, а с посторонними людьми, — прошептала Мария, не оборачиваясь. — И ведут себя так, будто заселились в дешевый отель. Эта Ирина даже спасибо за ужин не сказала. А Егор чуть торшер не уронил.
— Завтра я поговорю с Ольгой, обещаю. Все уладится.
Но ничего не уладилось. Ночь стала настоящим испытанием. Дмитрий храпел так громко, что, казалось, вибрировали стены, и этот рев пробивался даже через закрытую дверь спальни. В три часа ночи проснулся Егор, пошел в туалет, заблудился в темном коридоре и разревелся во весь голос, подняв на ноги всю квартиру.
Утро оказалось еще неприятнее. Мария вышла из спальни около половины восьмого, рассчитывая хотя бы спокойно выпить кофе перед тяжелым днем. В прихожей висел тяжелый запах чужого парфюма, несвежей одежды и немытых тел. Ванная была заперта, из-за двери лилась вода, а сверху доносилось фальшивое пение Ольги.
На кухне уже сидел мрачный Дмитрий.
— Хозяйка, у вас нормального кофе нет? — спросил он, размешивая растворимый порошок в любимой чашке Марии. — Этот какой-то кислый. Я вообще-то зерновой пью. И хлеб у вас только черный. Ирине от такого изжога бывает. Сходили бы в магазин, пока остальные спят. Купили бы свежий батон, десяток яиц, сосисок. Завтракать же чем-то надо.
Мария молча налила себе воды из фильтра и сделала несколько больших глотков, стараясь выровнять дыхание.
— Магазин за углом, — сказала она наконец. — Открывается в восемь. Можете сходить и купить все, что любит ваша жена. А я пью именно такой кофе.
Дмитрий раздраженно цыкнул зубом и отвернулся к окну.
Спустя час квартира выглядела так, словно через нее прошел небольшой ураган. В ванной на полу валялись мокрые полотенца. Одно из них, дорогое бамбуковое, которое Мария берегла специально для лица, Ирина бросила под ноги вместо коврика. На кухонном столе расползались липкие пятна варенья: Егор ел его прямо из банки большой столовой ложкой.
Ольга, уже накрашенная и с трудом втиснувшаяся в узкие джинсы, руководила сборами как командир.
— Так, все одеваемся потеплее! Андрей, ты нам запасные ключи дашь? Мы, наверное, до позднего вечера гулять будем, чтобы вас потом не поднимать.
Андрей уже потянулся к ключнице, но Мария перехватила его руку.
— Запасных ключей нет, — твердо сказала она. — Мы с Андреем сегодня остаемся дома. Возвращайтесь до десяти вечера. Позже мы ложимся спать.
Ольга презрительно фыркнула.
— Надо же, какие нежные стали. Ладно, позвоним в домофон. Пошли, ребята.
Когда дверь за гостями наконец захлопнулась, в квартире установилась вязкая, тяжелая тишина. Андрей виновато посмотрел на жену, взял тряпку и принялся вытирать заляпанный стол.
— Мария, я сам все уберу. Иди отдохни.
— Нет, Андрей, отдыхать мы сейчас не будем. Мы будем разговаривать, — Мария опустилась на стул и скрестила руки на груди. — Это уже переходит все возможные границы. Твоя сестра привела в наш дом чужих людей. Они хамят, портят наши вещи и требуют, чтобы их обслуживали. За чей счет вообще весь этот банкет?
