— Да кто там может быть, — небрежно отмахнулся Андрей. — Наверняка какой-нибудь киевлянин. Или бывший делец из девяностых. Сейчас ведь рестораны либо у таких, либо у диаспоры.
Сказал он это так буднично, словно озвучил общеизвестную истину, которую и обсуждать незачем.
Я не стала отвечать. Игорь как раз проходил мимо с подносом и на миг задержал на мне взгляд. Я едва заметно качнула головой: не время.
Андрей тем временем снова наполнил себе бокал красным и, видимо, решил вернуться к теме, которая доставляла ему особенное удовольствие.
— Да вы только вдумайтесь, — он повернулся к Екатерине и кивком указал в мою сторону. — Машка ведь у нас полы драила. В школе. За четыреста гривен в месяц. На коленях, с тряпкой в руках. А теперь сидит в ресторане, вино попивает. Красота! Вот он, социальный лифт!
Он рассмеялся громко, раскатисто, так что даже пара за соседним столиком обернулась.
Екатерина не улыбнулась.
— Андрей, достаточно, — произнесла она уже заметно строже.
— Да что «достаточно»? — искренне удивился он. — Я же хвалю. Молодец девчонка. Из грязи — в… ну, в общепит.
Из грязи.
Он бросил это слово и даже не понял, что сказал. Из грязи. Будто грязью была я сама. Будто те два года с ведром, хлоркой и тряпкой — это не вынужденные обстоятельства, а вся моя суть, моя биография, мой предел.
Я сжала пальцами салфетку. Тонкий лён, аккуратная вышивка с логотипом в углу. Эти салфетки я сама отбирала у поставщика из Винницы. Сто двадцать восемь гривен за штуку. Четыреста штук в партии. Пятьдесят одна тысяча двести гривен за комплект.
Но в тот момент я считала вовсе не это.
Два года я мыла школьные полы. Около семисот тридцати дней, если вычесть каникулы. Каждый день — ведро, тряпка, резкий запах хлорки. Три этажа, двенадцать кабинетов, четыре лестничных пролёта. До уроков и после них. А Андрей проходил мимо в дорогих кроссовках и бросал: «Смотри, не подскользнись».
Не каждый день, конечно.
Но часто.
Слишком часто.
— Андрей, — спокойно сказала я, — ты знаешь, сколько стоит то «Шабли», которое ты заказал?
— Разумеется, — пожал он плечами. — В меню же написано.
— Две бутылки — шесть тысяч семьсот двадцать гривен. Красное «Бароло» — ещё три тысячи шестьсот восемьдесят. Два коньяка по четыреста. Плюс стейки, форель, закуски, десерты. На семерых получится примерно пятнадцать тысяч двести гривен. Может, и больше, если ты ещё что-нибудь решишь добавить.
Андрей несколько раз моргнул. За столом повисла короткая пауза.
— И что? — наконец спросил он.
— Ничего. Просто ты сказал, что угощаешь. Вот я и прикидываю.
— Ну да, — он нахмурился. — Угощаю. А в чём проблема?
— Ни в чём, Андрей. Вообще ни в чём.
Он недовольно поджал губы, но спорить не стал. Потянулся к коньяку.
А я просто сидела и ждала.
Минут через двадцать Андрей уже заметно опьянел. Он поднялся из-за стола и пошёл в сторону уборной. По пути перехватил Игоря за локоть и щёлкнул пальцами прямо перед его лицом.
— Эй, парень! Воды нам ещё принеси. И побыстрее, ладно?
Игорь аккуратно освободил руку. Сначала посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня.
— Конечно, — ровно ответил он. — Сейчас принесу. Мария Игоревна, вам ещё что-нибудь нужно?
Андрей замер на полушаге. Потом медленно развернулся.
— Что? — он сощурился. — Мария Игоревна? Это ты к ней сейчас?
Игорь ничего не объяснил. Просто ушёл за водой.
Андрей вернулся к столу и тяжело опустился на стул. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто пытался сопоставить два не складывающихся в голове факта.
— Мария, — протянул он, — а с чего это он к тебе по имени-отчеству? Вы что, знакомы?
За столом сразу стало тихо. Екатерина подняла глаза от тарелки. Дмитрий перестал жевать. Ольга осторожно поставила бокал на стол.
— Потому что я здесь работаю, — ответила я.
— В каком смысле? — Андрей усмехнулся, но уже не так уверенно. — Официанткой, что ли?
Я не ответила сразу. Оставила паузу. Три секунды. Может, пять. Ровно столько, чтобы он услышал, как вокруг стало пусто и тихо.
— Нет, Андрей. Этот ресторан принадлежит мне.
Тишина стала полной. Даже музыка, казалось, приглушилась.
Андрей приоткрыл рот. Закрыл. Потом снова открыл.
— В смысле — тебе?
— В самом прямом. Я его открыла семь лет назад. Этот зал, кухня, бар, винная карта — всё моё. Команда — тоже моя. Игорь, которого ты только что хватал за руку и которому щёлкал пальцами перед лицом, — мой администратор. Он работает со мной уже четыре года. Салфетки, которыми ты вытираешь руки, я заказывала в Виннице. Подсвечники привезла из Полтавы. Меню мы разрабатывали почти полгода.
Екатерина прикрыла рот ладонью. Дмитрий медленно откинулся на спинку стула. Ольга тихо выдохнула:
— Вот это да…
Андрей побледнел. Потом резко покраснел. Потом снова побледнел — и уже таким остался.
— Ты… ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. А до этого у меня было маленькое кафе в центре Одессы. Всего двадцать посадочных мест. С него всё и началось. Восемнадцать лет в общепите, Андрей. Две кастрюли, один повар и сорок тысяч гривен кредита. Ты верно сказал про социальный лифт. Только ты ошибся с направлением.
