В помещении смешались тяжелые запахи дорогих духов, свежесваренного кофе и влажной одежды, сданной в гардероб. Марина сидела за длинным столом в затемненном ресторанном зале и рассеянно скребла вилкой по фарфоровому краю тарелки. Глухой звон массивных мельхиоровых приборов раздражал до боли, будто каждый звук проходил прямо по нервам.
Алины больше не было. Та самая Алина — шумная, светлая, стремительная, с которой они когда-то сидели за одной школьной партой и делились самыми сокровенными тайнами, — погибла три дня назад. По официальным словам, это был несчастный случай: вечером она якобы поскользнулась на открытой террасе их огромного коттеджа, где ремонт так и не довели до конца.
Марина медленно подняла глаза и посмотрела на Владимира. Он занимал место во главе стола, одетый в идеально сидящий темный костюм. На его лице не было ничего — ни горя, ни растерянности, ни хотя бы тени сожаления. Он спокойно резал ножом горячее мясо и вполголоса обсуждал какие-то дела со своим заместителем. Владимир руководил крупной логистической фирмой, привык подчинять себе каждую мелочь и терпеть не мог проявлений слабости.
— Простите, — почти беззвучно произнес кто-то у самого уха.
Марина вздрогнула и обернулась. Рядом стояла Кристина — худенькая девочка из соседнего дома в поселке. Она часто заходила к Алине, чтобы посидеть с ее тремя мальчишками-погодками, помогала усмирять бесконечные детские капризы и давала подруге хотя бы немного передохнуть.
— Нам надо выйти, — Кристина тревожно покосилась в сторону Владимира, словно боялась, что он сейчас окликнет ее. — Пожалуйста. Это правда важно.
Марина без лишних вопросов отодвинула тяжелый стул и последовала за девушкой в прохладный холл. Там негромко звучала фоновая музыка, а по стеклянным дверям дробно стучал мелкий осенний дождь.
— Он не видит? — Кристина прижалась спиной к узорчатым обоям и принялась нервно мять край длинного рукава серого свитера.
— Нет, он занят разговорами, — Марина нахмурилась. — Что случилось, Кристина? Почему мы прячемся?
— Алина велела отдать это вам. Только лично, — девушка сунула руку в карман джинсов и достала плотный конверт, сложенный пополам. — Накануне… всего этого. Она тогда была совсем бледная, не такая, как обычно.
— Что она сказала?
— Сказала: «Если со мной что-нибудь случится, найди Марину. Обязательно». Я много раз слышала, как Владимир с ней разговаривал… как он с ней обращался. А она терпела. Молчала. Ради сыновей.
Марина взяла конверт, и пальцы сразу неприятно заледенели. Не сказав ни слова, она прошла в дамскую комнату, заперлась в кабинке и осторожно разорвала край бумаги. Внутри лежал один-единственный лист, исписанный торопливым, неровным почерком Алины. Некоторые строки расплылись, будто на них попала вода.
«Марина, родная моя. Если это письмо оказалось у тебя в руках, значит, меня уже нет. И знай: это не случайность. Мне нужна твоя помощь, потому что больше обратиться не к кому. Моя жизнь давно стала красивой декорацией. Владимиру были нужны не жена и семья, а безупречная картинка: красивые наследники, роскошный дом, статус. А я превратилась в бесплатное дополнение к его идеальному миру».
Марина с трудом втянула воздух. Перед глазами всплыла их пышная свадьба, и от этого воспоминания ей стало еще холоднее.
