Марина не привыкла действовать вслепую. Ее работа была связана с антикризисным пиаром, а значит, она умела вытаскивать наружу то, что другие старательно прятали. Перебрав старые связи, она вышла на Егора — бывшего шофера Владимира. Из компании тот ушел примерно шесть месяцев назад, причем расставание, судя по слухам, было громким и неприятным.
Для встречи выбрали небольшое кафе у трассы. На столе топорщилась липкая клеенка, в воздухе стоял запах свежей сдобы и пережаренного масла. Крупный, тяжелый Егор сидел напротив, бесконечно размешивал сахар в одноразовом стаканчике и старательно не поднимал глаз.
— Не стоит вам лезть в это, — глухо сказал он, отодвигая от себя кофе. — Владимир не из тех, кто пугается. У него такие связи, что вас просто размажут.
— Егор, Алина погибла, — Марина наклонилась ближе, понизив голос. — Перед этим ее вынудили отказаться от новорожденного ребенка. Вы столько лет возили Владимира. Не может быть, чтобы вы ничего не заметили и ничего не слышали.
Он сжал в кулаке пустой пакетик из-под сахара, смял его почти в комок и только потом заговорил:
— За несколько дней до падения он велел отвезти его к прорабу, который занимался строительством того дома. Разговор был прямо на парковке. Владимир орал так, что слышно было даже в машине. Требовал, чтобы бригада на пару суток ушла с объекта и ничего не трогала. Вообще ничего. Даже недоделанные крепления на балконе. Прораб спорил, говорил, что это опасно, что так оставлять нельзя.
— А дальше? — Марина почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
— Дальше Владимир сунул ему плотный конверт и приказал исчезнуть, — Егор криво усмехнулся. — Потом вернулся в машину и кому-то позвонил. Я запомнил одну фразу: «Терраса готова, пусть выходит туда вечерами». Только кто станет меня слушать? Я же бывший водитель. Скажут, мщу из-за увольнения.
— Станут, если ваши слова будут не единственными, — твердо произнесла Марина. — У нас есть письмо Алины. Есть другие факты. Вы согласитесь дать официальные показания?
Егор долго смотрел в мутное окно, за которым проносились фуры. Потом тяжело выдохнул.
— Ради Алины соглашусь. Она одна в том доме разговаривала со мной как с человеком, а не как с мебелью или прислугой.
На следующий день Марина пошла на самый опасный шаг. Она приехала в главный офис логистической компании Владимира. Секретарша попыталась ее остановить, возмущенно вскочила из-за стойки, но Марина даже не замедлилась. Она распахнула тяжелую дверь и вошла в просторный кабинет.
Владимир сидел в массивном кожаном кресле и лениво просматривал бумаги. При виде Марины его лицо исказилось раздражением.
— По-моему, после похорон мы уже обо всем поговорили, — холодно сказал он. — Что тебе еще нужно?
Марина остановилась у самого края его широкого стола.
— Я знаю о клинике. Знаю о ребенке, которого ты заставил Алину отдать. И о твоей встрече с прорабом по поводу террасы тоже знаю.
Владимир неторопливо положил ручку на стол. Лицо его почти не изменилось, но во взгляде мелькнуло надменное презрение.
— Ты слишком увлеклась чужими драмами, Марина. Моя жена лечила нервы, вот и все. А с балкона она сорвалась по собственной неосторожности.
— У меня есть слова твоего бывшего водителя. И письмо Алины.
Он коротко рассмеялся — сухо, без тени веселья.
— Водитель, которого я выгнал за пристрастия и халатность? Записка женщины с расшатанной психикой? Ни один суд на это даже не посмотрит. А вот твое агентство я могу уничтожить одним звонком. Клиенты разбегутся раньше, чем ты успеешь объясниться.
Владимир чуть подался вперед, поставив локти на стол, и его голос стал тише, почти доверительным.
