но предъявить их на месте она не в состоянии. В соответствии со статьей 12.3, частью первой Кодекса об административных правонарушениях, управление автомобилем без регистрационных документов является основанием для задержания транспортного средства.
— То есть машину увозят на штрафную стоянку? — тихо выдохнула Екатерина, хотя ответ был ей уже очевиден.
Где-то рядом с инспектором раздались надрывные всхлипы. Екатерина сразу узнала голос Алины. Та почти кричала, сбиваясь на плач: уверяла, что сейчас позвонит брату, что он все уладит, что такую дорогую машину нельзя забирать, что ей срочно нужно домой.
— Да, именно так, — сухо подтвердил лейтенант. — Эвакуатор уже вызван. Автомобиль будет доставлен на специализированную стоянку. Получить его сможете только вы лично, как собственник, при наличии паспорта и свидетельства о регистрации транспортного средства. На вашу родственницу составлены административные материалы за управление без необходимых документов и без полиса страхования.
— Скажите, пожалуйста, инспектор, — Екатерина так крепко сжала зубы, что в скулах прострелила боль. — На автомобиле есть заметные повреждения? Вмятины, царапины, потертости?
На том конце на пару секунд повисла пауза. Судя по звукам, лейтенант обходил машину, осматривая ее с фонариком.
— В правой нижней части переднего бампера имеются свежие следы擦擦… потертости, краска снята до пластика, — произнес он наконец. — В остальном, по внешнему осмотру, кузов целый. Сейчас оформляется акт перед погрузкой на эвакуатор, все выявленные повреждения будут внесены в документ.
— Я вас поняла. Благодарю, лейтенант. Оформляйте все в установленном порядке.
Екатерина завершила звонок. В комнате воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина, и только холодильник в углу продолжал ровно гудеть, словно ничего не произошло. Она медленно подняла глаза на Дмитрия. Муж стоял с таким выражением лица, будто ему только что со всей силы ударили под ребра.
— Она содрала бампер, — ровным, совершенно пустым голосом сказала Екатерина. — А мою машину сейчас отправляют на штрафстоянку на другой конец города. Там оплата идет по времени. Плюс придется платить за эвакуатор. А билеты обратно у нас только через четыре дня.
— Катя, я… я все закрою, — Дмитрий нервно провел ладонями по лицу. — Из своих отложенных денег. Я ей такую выволочку устрою, что она вообще забудет, с какой стороны к водительской двери подходить. Может, поменяем билеты? Улетаем завтра самолетом?
— В сезон билетов на самолет нет, Дима. Я еще вчера смотрела варианты, когда проверяла обратную дорогу. Мы вернемся на поезде, как и собирались. А твоя сестра пусть пока доживает последние спокойные дни. Потому что после моего возвращения я предъявлю ей счет такого размера, что ей придется идти в банк за кредитом.
Оставшиеся дни отпуска превратились в пустую обязанность. Море больше не казалось красивым, солнце раздражало, еда потеряла вкус. Екатерина не отдыхала — она сидела с телефоном и методично изучала цены на эвакуаторы в их области, а заодно тарифы штрафных стоянок. Цифры получались неприятные. Первые сутки хранения часто шли без оплаты, зато потом счет начинал расти с пугающей скоростью. К этому добавлялась сама эвакуация. А еще — ремонт бампера, который при перламутровом оттенке кузова и ценах у официального дилера обещал обернуться очень существенными расходами.
Алина тем временем пыталась дозвониться до брата десятки раз. Потом стала заваливать его длинными сообщениями, полными объяснений и оправданий. Сначала она изображала жертву: писала, что «злые инспекторы» довели ее едва ли не до сердечного приступа. Затем резко сменила тон и начала нападать на Екатерину. По ее версии, ненормально было увозить документы на автомобиль с собой в отпуск; если бы свидетельство спокойно лежало в бардачке, все ограничилось бы небольшим штрафом за страховку.
Екатерина запретила Дмитрию отвечать. Ей нужен был полный информационный вакуум. Пусть золовка посидит в неизвестности и как следует прочувствует, во что превратилась ее самовольная поездка.
Обратная дорога тянулась бесконечно. Поезд медленно полз сквозь жару, задерживаясь почти у каждого небольшого полустанка. Дмитрий пару раз пытался заговорить о чем-то нейтральном, отвлечь ее, но Екатерина лишь смотрела в окно и почти не реагировала. Внутри у нее не было истерики. Мысли, наоборот, стали холодными, собранными и предельно ясными. Она шаг за шагом выстраивала план.
С вокзала они не поехали домой. Даже не заезжая переодеться, сели в такси и отправились прямо на штрафстоянку. Место оказалось мрачным и пыльным: окраина города, промышленная зона, высокий забор из металлического профиля, сверху — колючая проволока. У тяжелых железных ворот лениво крутились несколько бездомных собак, одна из них грызла какую-то кость. В маленьком вагончике, который служил диспетчерской, стоял затхлый запах дешевого растворимого кофе и старого табачного дыма.
За мутным, исцарапанным стеклом сидел усталый мужчина в помятой рубашке. Екатерина без лишних слов положила в окошко паспорт и свидетельство о регистрации.
— Забираете? — диспетчер бросил быстрый взгляд на документы и принялся стучать по клавишам древнего компьютера. — Так… белый кроссовер. Четверо суток хранения. Эвакуация — тысяча триста гривен. Стоянка — полторы тысячи. Итого две тысячи восемьсот гривен. Картой будете платить или наличными?
Екатерина молча приложила карту, получила квитанцию и разрешение на выдачу автомобиля. Дмитрий все это время стоял рядом, сжимая ручку тяжелой дорожной сумки, и не произнес ни слова.
Когда их пропустили на территорию, Екатерина увидела свою машину почти сразу. Она стояла в ряду между помятой старой легковушкой и покрытым серой пылью микроавтобусом. У Екатерины болезненно сжалось сердце.
Она подошла к переднему бамперу и опустилась на корточки. Правый нижний угол был грубо содран. Перламутровая краска слезла широкими неровными полосами, под ней проступал черный шершавый пластик. Повреждения выглядели глубокими — тут явно не помогла бы обычная полировка. Деталь нужно было как минимум частично перекрашивать, а возможно, и красить целиком.
— Дима, подойди, посмотри, — негромко позвала она.
Муж наклонился рядом и тяжело выдохнул. Последние остатки желания оправдывать сестру, которые, возможно, еще теплились где-то внутри, окончательно исчезли при виде испорченной вещи, купленной на деньги и труд его жены.
— Я ее придушу, — сквозь зубы выдавил он.
— Не надо никого душить. Это уже уголовная статья, — холодно ответила Екатерина. — У нас с ней будут исключительно имущественные и гражданско-правовые вопросы.
Она достала телефон, тщательно сфотографировала бампер с разных сторон, сделала крупные планы повреждений, затем выпрямилась и открыла водительскую дверь. Из салона ей в лицо ударил приторный запах дешевого сладковатого парфюма.
