На пассажирском коврике сиротливо перекатывался пустой бумажный стакан из-под кофе, а обивка сиденья была усыпана мелкими крошками — то ли от печенья, то ли от какой-то сладкой булки.
Екатерина не произнесла ни слова. Просто достала из багажника пакет, аккуратно сгребла туда весь мусор, проверила салон еще раз и только после этого села за руль. Двигатель завелся мягко, почти ласково, словно машина узнала хозяйку и наконец-то перестала сопротивляться чужим рукам.
Домой они вернулись уже молча. Екатерина первым делом ушла в ванную, долго стояла под горячим душем, будто пыталась смыть с себя не только дорожную усталость, но и всю эту историю. Потом переоделась в чистый домашний костюм, поставила чайник, заварила крепкий чай и устроилась на кухне с блокнотом и ручкой.
Она стала спокойно, по пунктам, выводить суммы. Две тысячи восемьсот гривен — штрафстоянка. Двести гривен — такси от вокзала. Предварительный расчет ремонта бампера у официального дилера, куда она успела дозвониться еще по дороге, — около десяти тысяч гривен вместе с работой и подбором перламутрового оттенка. Получалось тринадцать тысяч гривен. Отдельно — химчистка салона, чтобы убрать этот приторный, удушливый запах чужих дешевых духов, еще примерно тысяча. Итого — четырнадцать тысяч гривен ровно.
— Позвони ей, — произнесла Екатерина, не повышая голоса. Дмитрий в этот момент разбирал чемоданы в спальне. — Передай, чтобы через час была здесь. Если не придет, завтра утром я еду в полицию и подаю заявление об угоне. Ключи она взяла без спроса, разрешения не было. Посмотрим, насколько ей понравится перспектива получить судимость.
Дмитрий на этот раз спорить не стал. Он достал телефон, набрал сестру и коротко, жестко сказал в трубку несколько фраз. Потом сразу сбросил вызов.
Алина пришла ровно через час. В квартиру она вошла осторожно, почти боком, не поднимая глаз. На ней были вытертые джинсы и просторная толстовка — видимо, образ должен был намекать на хрупкость, бедность и полную беззащитность.
— Привет, — тихо пробормотала она, застыв в прихожей. — Дим, ну зачем ты так? Чего сразу полицией пугать? Я же тебе не чужой человек, я сестра.
Екатерина вышла из кухни с листом из блокнота и квитанциями со штрафстоянки. Она подошла к Алине почти вплотную и сухо сказала:
— Проходи на кухню. Садись.
Алина подчинилась. Она прошла за стол и присела на самый краешек стула, словно в любой момент собиралась вскочить и убежать. Дмитрий остался у окна, сложив руки на груди.
— Кричать я не собираюсь, Алина, — начала Екатерина ровным голосом. — И лекцию о том, что чужое брать нельзя, тоже читать не буду. Такие вещи объясняют детям родители, причем в очень раннем возрасте. Раз уж этот этап был пропущен, поговорим на языке, который взрослые люди обязаны понимать. На языке материальной ответственности.
Она положила перед золовкой листок с расчетами.
— Это сумма твоего долга. Четырнадцать тысяч гривен. Сюда входит эвакуатор, штрафстоянка, такси, минимальная химчистка салона после твоих духов и предварительная стоимость восстановления бампера, который ты повредила.
Алина уставилась на цифру. Сначала на ее лице мелькнул страх, но почти сразу его сменило возмущение.
— Сколько?! — выкрикнула она. — Вы вообще нормальные? Откуда я возьму такие деньги? Я учусь! У меня только стипендия и то, что мама иногда дает! Да там царапина-то еле заметная! Ее маркером можно закрасить за копейки, все девчонки так делают!
— Мою машину за миллион двести тысяч гривен никто маркером закрашивать не будет, — отрезала Екатерина. — Автомобиль на гарантии, ремонт будет проводиться в профильном сервисе, а не во дворе фломастером.
— Я платить не стану! — Алина резко отодвинулась от стола. — Это несправедливо! Вы же семья! Вы должны помогать, а не вымогать с меня деньги за какую-то железяку! Дим, ну скажи ей хоть что-нибудь!
Она посмотрела на брата с надеждой, явно рассчитывая, что сейчас он, как обычно, встанет на ее сторону. Но Дмитрий не сдвинулся с места. Лицо у него было тяжелое, усталое.
— Екатерина права, — глухо сказал он. — Ты зашла слишком далеко. Ты взяла наши вещи. Ты распорядилась чужим имуществом так, будто оно твое. И еще хорошо, что все закончилось бампером, а не сбитым человеком на переходе или аварией со столбом. У тебя есть три дня, чтобы вернуть деньги. Займи у подружек, с которыми каталась, найди подработку, попроси у матери — мне без разницы.
— Вот значит как?! — Алина вскочила так резко, что стул с грохотом отлетел назад. На щеках у нее выступили красные пятна. — Да подавитесь вы своими деньгами! Жадные вы оба! Я к вам по-человечески, цветы эти ваши дурацкие поливала, а вы… Вы просто помешались на своих машинах!
— Ключи от квартиры положи на стол, — спокойно произнесла Екатерина. — Сейчас.
Алина дрожащими от злости пальцами вытащила из кармана связку и швырнула ее на столешницу. Ключи громко звякнули, прокатились по стеклу и остановились у края. Не сказав больше ни слова, золовка развернулась и вылетела в прихожую. Входная дверь хлопнула так сильно, что с вешалки сорвалась легкая куртка Дмитрия.
После ее ухода квартира будто выдохнула. Наступила плотная тишина. Екатерина подошла к столу, подняла брошенные ключи и убрала их в ящик тумбы. Дмитрий подошел сзади, осторожно обнял жену за плечи и прижался подбородком к ее макушке.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я повел себя как идиот. Надо было сразу тебя послушать. Завтра сам поеду к матери и все объясню, пока Алина не успела наплести ей три короба про несчастную студентку и злую невестку.
— Поезжай, — кивнула Екатерина. Она почувствовала, как напряжение, сжимавшее ее изнутри несколько дней подряд, наконец начинает отпускать. — И не забудь вернуть ей запасные ключи от тамбура. Пусть Тамара Сергеевна тоже понимает, почему ее дочь больше не имеет доступа в нашу квартиру.
Деньги пришли через два дня. Вернее, перевод сделала не Алина, а свекровь. К сумме прилагалось длинное голосовое сообщение, в котором Тамара Сергеевна обиженно рассуждала о том, что Екатерина могла бы быть мягче, что молодежь ошибается, что родные люди должны прощать. Но факты оставались фактами: фотографии поврежденного бампера и чек со штрафстоянки действовали убедительнее любых жалоб.
Через неделю кроссовер отвезли в сервис. Мастера безупречно подобрали краску, аккуратно восстановили бампер и вернули машине прежний вид. Салон тоже привели в порядок: от навязчивого сладкого запаха не осталось и следа. Теперь внутри снова пахло дорогой натуральной кожей и едва уловимой свежестью кондиционера.
Вечером Екатерина сидела за рулем и спокойно вела машину по освещенным улицам города. Ход был плавным, привычным, надежным. В бардачке лежало свидетельство о регистрации, а запасной ключ теперь находился в сейфе, код от которого знала только она.
Эта история стала для нее уроком. Родственные связи и доверие — вещи важные, но они не отменяют личных границ. Закрытая дверь, четкие правила и умение вовремя сказать «нет» иногда оказываются единственной настоящей гарантией спокойной жизни. И эту гарантию Екатерина больше никому не собиралась отдавать.
