Женщины за столом обменялись растерянными взглядами. Весёлое оживление испарилось мгновенно, и они одна за другой начали неловко подниматься, хватая сумочки и делая вид, будто им срочно куда-то нужно.
Мария завершила звонок, медленно развернулась к Ольге и протянула ладонь.
— Платье. Отдай. Немедленно.
— Да что ты раздуваешь из-за какого-то платья! — Ольга попыталась сохранить прежнюю развязность, но взгляд у неё уже метался. — Я всего лишь показала девчонкам. Ничего же страшного не произошло. И вообще, пока ты целыми днями на работе, кто-то должен хоть что-то делать для семьи. Я тебе клиентов привела! Ты бы спасибо сказала!
— Ты забрала готовый заказ, ткань, которую покупала я, работу, которую выполняла я, и собиралась выдать всё это за своё. Ещё и вдвое дешевле. Это не помощь, Ольга. Это мошенничество.
— Мошенничество?! — голос Ольги сорвался на визг. — Я для семьи стараюсь! Тебе что, жалко? Жалко поделиться? У тебя всё есть: квартира, муж, нормальная работа! А я одна с ребёнком, без поддержки, без жилья, без денег! Мама мне помочь не может, Дмитрий получает копейки… Я тут верчусь как могу, а ты ещё меня обвиняешь?!
— Без жилья? — Мария чуть приподняла брови. — Ольга, у тебя трёхкомнатная квартира в центре. Ты сказала, что её залило и там идёт ремонт. Я вчера решила это проверить и позвонила в вашу управляющую компанию.
Ольга резко замолчала.
— Никакого залива не было, — спокойно продолжила Мария. — Ни одной заявки. Ни акта. Ни вызова аварийной службы. Абсолютно ничего. А потом я связалась с вашей соседкой, Лидией Игоревной. Приятнейшая женщина, кстати. Она рассказала, что ты уже третью неделю сдаёшь свою квартиру семейной паре. За тридцать пять тысяч в месяц.
В комнате повисла такая тишина, что отчётливо стало слышно, как в прихожей тикают настенные часы.
— Ты всё выдумываешь, — хрипло выдавила Ольга.
— Нет. У меня сохранился скриншот объявления с сайта аренды. Твои фотографии, твой номер телефона. Показать?
Мария повернула телефон экраном к ней. На дисплее было объявление: «Сдаётся трёхкомнатная квартира, свежий ремонт, вся мебель, тихий двор». Ниже — номер Ольги.
— Ты придумала историю с заливом, чтобы въехать ко мне. Свою квартиру сдала, чтобы получать деньги. Живёшь за мой счёт, ешь продукты, которые покупаю я, портишь мои вещи, лезешь в мою работу и пытаешься на ней заработать. И после всего этого я ещё должна быть благодарной?
Именно в эту секунду щёлкнул замок. Дверь открылась, и в квартиру вошёл Дмитрий с пакетом молока в руке.
— Что здесь происходит? — спросил он, сразу уловив тяжёлое напряжение в воздухе.
— Пусть она сама тебе расскажет, — Мария посмотрела на Ольгу. — Или это сделаю я.
— Да нечего рассказывать! — огрызнулась Ольга. — Она всё придумывает! Она просто хочет меня отсюда выгнать!
— Дмитрий, — Мария повернулась к мужу, — твоя сестра сдаёт свою квартиру и получает за это тридцать пять тысяч в месяц. Никакого залива не было. Она живёт у нас, питается за наш счёт, а ты ещё перевёл ей сорок тысяч «на ремонт», которого в природе не существует. За две недели она получила с вашей доверчивости семьдесят пять тысяч. А сегодня попыталась продать мой заказ за пятнадцать тысяч, выдавая мою работу за собственную.
Дмитрий застыл с пакетом в руке. Он смотрел то на жену, то на сестру. На лице у него медленно проступало понимание — тяжёлое, мучительное, будто старый компьютер пытался открыть слишком большую программу.
— Оль? — наконец выговорил он. — Это правда?
— Димочка, она всё перекрутила! — Ольга тут же вцепилась ему в руку. — Да, я сдала квартиру, но только потому, что мне нужны деньги! У меня ребёнок! Я не могу выйти на работу, Егора не с кем оставить! Мама сказала, что ты поможешь, что Мария поймёт…
— Мама сказала, — тихо повторила Мария уже в который раз за последние дни.
И в этот момент всё окончательно сложилось в одну картину. Решала не Ольга. И даже не Дмитрий. За всем стояла Ирина Викторовна — женщина, которая семь лет незаметно дёргала за ниточки, сталкивала невестку с золовкой, вытягивала деньги через сына и каждый раз прикрывалась ребёнком.
Мария молча вышла в спальню. Открыла шкаф, достала папку с документами и вернулась в гостиную.
— Дмитрий, — произнесла она так ровно, что Ольга невольно отступила на шаг, — сейчас я скажу очень важную вещь. Прошу тебя не перебивать и дослушать до конца.
Она разложила на столе банковские выписки, распечатки переводов, скриншот объявления Ольги, фотографию сломанной швейной машинки и чек из мастерской.
— За эти две недели, пока я молчала, терпела и пыталась быть удобной, твоя семья нанесла мне ущерб на восемьдесят семь тысяч рублей. Сорок тысяч — перевод без моего согласия. Двенадцать — ремонт оборудования. Двадцать восемь — стоимость заказа, который Ольга пыталась продать. Остальное — продукты, коммунальные расходы и, назовём это так, износ моего терпения.
— Маш, ну ты перегибаешь, — Дмитрий попытался выдавить улыбку. — Износ терпения… сама слышишь, как звучит?
— Мне не смешно, Дмитрий. Совсем. Поэтому я приняла решение. Ольга уезжает сегодня. Не завтра, не через неделю, а сейчас. У неё есть собственная квартира, и она прекрасно об этом знает. Квартирантам она может дать месяц на поиск другого жилья, а до тех пор пусть поживёт у мамы, раз Ирина Викторовна так любит всех спасать.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула Ольга.
— Имею. Это моя квартира. Она куплена до брака и оформлена на меня.
Дмитрий медленно поставил пакет молока на стол. Лицо его стало серым.
— То есть ты и мне предлагаешь убираться? — глухо спросил он.
Мария медленно посмотрела на Дмитрия.
