На её месте осталась глухая, ледяная пустота, от которой становилось трудно дышать. А впереди был мамин день рождения: нужно было собраться, поехать, помочь с угощением, встречать гостей, улыбаться и изображать, будто вчерашнего разговора не было вовсе.
Ирина Сергеевна, мама Марины и Ольги, жила неподалёку, в соседнем районе, в своей аккуратной двухкомнатной квартире, где всегда пахло чистым бельём, пирогами и чем-то родным.
Когда Марина вошла, нагруженная тяжёлыми пакетами, мать как раз проводила утюгом по белой праздничной скатерти.
— Мариночка, доченька! — Ирина Сергеевна, худенькая, подвижная женщина с красивой серебристой сединой, сразу отложила утюг и поспешила к ней. — Господи, сколько ты всего принесла! Устала, наверное? Я же просила — не надо так широко, можно было и скромнее.
— Мам, всё хорошо, — Марина быстро поцеловала её в щёку и отвела глаза, боясь, что мать заметит покрасневшие веки. — Всё купила, как ты любишь. Сейчас разложу, не переживай.
— А Ольга где? — Ирина Сергеевна выглянула за её плечо в коридор. — Вы же вчера вместе готовили? Она говорила, что сегодня пораньше придёт, поможет стол накрыть.
У Марины внутри будто туго стянулся узел. Она заранее придумала объяснение, но, когда настал момент произнести его вслух, слова застряли в горле.
— Оля… она… — Марина на секунду сбилась. — Ей нехорошо. Наверное, простыла. Передавала тебе большой привет и цветы. Они в машине, я сейчас спущусь и принесу.
На лице Ирины Сергеевны сразу появилась тревога, смешанная с лёгкой обидой.
— Как же так, в такой день? Может, съездить к ней? Может, лекарства какие-нибудь нужны?
— Нет, мам, правда не надо, — Марина ответила слишком быстро и сама это услышала. — Ей просто нужно отлежаться. Она сказала, что вечером обязательно позвонит.
— Странно, — тихо произнесла мать, качнув головой. — Ольга ведь обычно такая обязательная. Ну ладно… лишь бы поправилась.
Марина занялась продуктами, расставляла блюда, перекладывала салаты, доставала закуски, а внутри у неё всё тяжелело от чувства вины. Она обманывала мать. Отнимала у неё радость видеть младшую дочь рядом в такой день.
Но как можно было сказать правду? Как объяснить, что Ольга потребовала деньги за помощь на кухне?
Для Ирины Сергеевны это было бы ударом. Она выросла в те времена, когда родным помогали не за оплату, а потому что иначе и быть не могло. Семья, поддержка, участие — для неё всё это было таким же естественным, как вдох и выдох.
К двум часам начали подтягиваться гости. Пришли мамины давние подруги, троюродная тётка из Одессы, соседи по даче. В квартире стало шумно, тесно и празднично.
Стол был заставлен так, что свободного места почти не осталось. Марина улыбалась, раскладывала по тарелкам салаты, подливала вино, принимала благодарности, говорила тосты и старалась держаться ровно.
Она смотрела на сияющее лицо матери и в глубине души просила только об одном: чтобы Ольга не появилась и не устроила при всех сцену.
Телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Праздник постепенно входил в привычное русло. Тётя Зоя из Одессы, попробовав холодец, восхищённо всплеснула руками:
— Ирина, это же объедение! Сама делала?
— Да что ты, Зоя, — смущённо отмахнулась Ирина Сергеевна. — Это мои девочки постарались, золотые они у меня. Марина с Ольгой вчера целый день на кухне провели.
— Хорошие у тебя дочери, — с одобрением сказала тётя Зоя. — Дружные.
Марина опустила глаза в тарелку, чтобы никто не увидел, как болезненно дрогнул уголок её рта.
В самый разгар вечера, когда гости уже пели под караоке и кто-то пытался подпевать мимо нот, из прихожей донёсся звонок.
Ирина Сергеевна, раскрасневшаяся от шампанского, поздравлений и общего внимания, сама пошла открывать дверь.
Марина мгновенно похолодела. Ей хватило одного услышанного голоса, чтобы понять: Ольга всё-таки пришла.
Через минуту сестра появилась в комнате. В руках у неё был огромный букет хризантем и коробка дорогих конфет. Она надела красивое платье, лицо оставалось бледным, но спокойным, почти невозмутимым. Марина так крепко сжала салфетку, что тонкая бумага порвалась у неё в пальцах.
— Мамочка, с днём рождения, родная, — Ольга обняла мать и поцеловала её в щёку. — Прости, что задержалась. С утра голова просто раскалывалась, но я не могла не прийти. Решила, что таблетка и хорошее настроение лечат лучше всего.
— Олечка, милая! — обрадовалась тётя Зоя. — А мы уже без тебя заскучали! Проходи, садись к нам. Мы как раз собирались выпить за твоё здоровье.
Ольга заняла место за столом прямо напротив Марины. На мгновение их взгляды встретились. В глазах сестры не было ни прежнего вызова, ни вчерашней злости. Там читалась растерянность и, возможно, тихая просьба не начинать войну хотя бы сегодня.
Но Марина не могла так быстро стереть из памяти всё сказанное. Она лишь сухо кивнула и посмотрела в сторону.
Оставшаяся часть праздника превратилась для неё в мучение. Они сидели в одной комнате, улыбались одной и той же женщине, принимали участие в одном застолье, но между ними словно натянули невидимую проволоку.
Когда Ирина Сергеевна попросила дочерей сфотографироваться вместе, они послушно встали рядом, почти не касаясь друг друга плечами, будто две посторонние женщины.
— Ну-ка, девочки, улыбнулись! — весело скомандовал сосед и щёлкнул фотоаппаратом.
Марина заставила себя улыбнуться. Ольга тоже подняла уголки губ. Только сама фотография позже безжалостно покажет то, что обе они так старательно пытались скрыть.
