На улице Мария вдруг ощутила не радость даже, а тихое, почти непривычное облегчение. Будто с плеч наконец сняли тяжёлую плиту. Дмитрий заметил, как у неё разгладилось лицо, и сам впервые за эти дни смог выдохнуть полной грудью.
— Я возьму другие билеты, — сказал он, осторожно сжимая её руку. — Через месяц. Только мы с тобой. Всё-таки поедем в Китай.
Спустя три дня, когда жизнь начала понемногу возвращаться в обычное русло, раздался звонок в дверь.
Дмитрий подошёл, заглянул в глазок — и застыл. На площадке стояла Людмила Сергеевна.
— Димочка… открой, сынок, — донёсся из-за двери её дрожащий голос. — Я знаю, что ты дома. Пожалуйста, поговори со мной.
Он медленно повернулся к Марии. Она сидела в кресле с раскрытой книгой на коленях, но страницы давно уже не видела. Её взгляд был прикован к двери, лицо оставалось неподвижным.
— Это твоё решение, — негромко произнесла она. — Только не забывай, о чём мы договорились.
Дмитрий открыл замок.
Людмила Сергеевна почти влетела в прихожую. Казалось, она сейчас бросится ему в ноги, но в последний момент удержалась и лишь вцепилась пальцами в его рукав.
— Дима! Димочка, родной! Заберите заявление, умоляю тебя! На меня ведь дело заведут! Кража, понимаешь? В мои-то годы! Соседи уже перешёптываются, участковый приходил, вопросы задавал… Я этого не вынесу!
Дмитрий аккуратно, но твёрдо освободил руку и отступил.
— Об этом нужно было думать раньше, мама.
— Да я же ради тебя старалась! — запричитала она, промокая глаза мятым платком. — Я думала, если она никуда не улетит, вы останетесь здесь, всё у вас наладится, помиритесь… Может, о ребёнке задумаетесь. Я ведь не со зла! Я же хотела как лучше!
— Вы хотели, чтобы было удобно вам, — спокойно сказала Мария.
Она вышла из комнаты и остановилась в дверном проёме, сложив руки на груди.
— Наше счастье вас никогда по-настоящему не интересовало. Вам было важно только одно: чтобы всё происходило так, как решили вы.
Людмила Сергеевна бросила на неё быстрый, злой взгляд, но тут же снова исказила лицо жалобной гримасой.
— Машенька… милая… прости старую дуру! Ну вернула же я всё! Ничего не пропало, всё целое! Тебе что, трудно? Пожалей меня хоть немного!
— А меня кто пожалел? — Мария сделала шаг вперёд. — Кто вернёт мне отпуск, который я планировала целый год? Кто компенсирует испорченные билеты? Кто вернёт мне ощущение безопасности в собственном доме, где я, как выяснилось, не могу спокойно оставить даже документы?
— Я отдам деньги! — засуетилась свекровь и стала торопливо рыться в своей старой сумке. — Вот, смотри, здесь пять тысяч гривен, всё, что сейчас есть… Потом ещё принесу, честное слово!
— Мне не нужны ваши деньги, — резко остановила её Мария. — Мне нужно, чтобы вы наконец поняли простую вещь: для нас вас больше нет.
Людмила Сергеевна медленно выпрямилась. Жалость исчезла с её лица так быстро, словно её стёрли. Взгляд стал холодным и острым.
— Значит, вот как? — её голос задрожал уже не от слёз, а от ярости. — Не простишь, да? Злопамятная какая оказалась! Ну и катись тогда куда хочешь! И ты, Дима, катись вместе с ней! Мать родную на бабу променял! Предатель! Чтоб вам обоим счастья не было! Чтоб ты, — она ткнула пальцем в сторону Марии, — детей родить не смогла, раз старших уважать не умеешь! Чтоб дом ваш пустым стоял! А ты, сынок, чтоб каждый день жалел, что мать за порог выставил!
— Довольно! — рявкнул Дмитрий так, что Мария невольно вздрогнула.
Он распахнул дверь настежь.
— Вон. Немедленно. И чтобы я больше никогда тебя не видел.
Людмила Сергеевна попятилась к выходу. На пороге она обернулась, и в её глазах сверкнули слёзы — злые, бессильные.
— Прокляну! — выкрикнула она уже с лестничной площадки. — Ещё приползёте ко мне на коленях! Оба приползёте! Только поздно будет!
Дверь захлопнулась.
В прихожей стало так тихо, что слышно было, как тяжело дышит Дмитрий. Он стоял, вцепившись в ручку двери, будто держался за неё, чтобы не упасть.
Мария подошла и осторожно коснулась ладонью его спины.
— Ты как?
Он повернулся к ней. В его глазах было столько боли, что у Марии сжалось сердце.
— Я только что похоронил мать, — хрипло сказал он. — Хотя она ещё жива.
— Я понимаю, — прошептала Мария и крепко обняла его. — Понимаю, любимый. Но ты поступил правильно.
Дмитрий слабо улыбнулся и поцеловал её в лоб.
— Завтра купим билеты в Пекин, — сказал он тише. — Нам нужен отдых. Мы заслужили его.
Людмила Сергеевна больше у них не появлялась. Зато среди родственников очень быстро разошлись разговоры о том, что Мария якобы настроила мужа против матери.
Самые любопытные звонили Дмитрию, пытались выведать подробности, сочувственно вздыхали или, наоборот, осторожно упрекали. Сначала он не хотел выносить семейную грязь наружу, но потом всё же рассказал правду: и про украденные документы, и про сорванную поездку, и про билеты в Пекин.
Одни ужасались и ахали. Другие ворчали, что мать всё-таки можно было пожалеть и не доводить дело до суда.
