Рядом с тарелками обнаружилась коробка печенья, а возле чайника — целлофановый пакет с конфетами, будто всё это принесли не на пять минут, а заранее приготовились к долгим посиделкам.
— Мариночка! — Ольга Сергеевна всплеснула руками с таким видом, словно именно её застали врасплох. — А мы были уверены, что ты только завтра появишься.
— Я, признаться, тоже рассчитывала на другое, — Марина медленно оглядела кухню. — Что дом будет заперт.
Кристина тут же отвернулась к окну, будто за стеклом внезапно случилось что-то чрезвычайно интересное.
— Мы буквально ненадолго зашли, — поспешила объяснить Ольга Сергеевна. — Я Людмиле Ильиничне хотела показать, как у вас здесь уютно.
— У меня, — ровно уточнила Марина.
Свекровь тяжело вздохнула, словно услышала не простую поправку, а очередное обвинение.
— Ну вот, опять ты за своё.
Марина поставила сумку возле стены и, не повышая голоса, спросила:
— Откуда у вас ключи?
Ольга Сергеевна на мгновение посмотрела в сторону коридора, будто Андрей мог стоять там и подсказать ей ответ. Но его в доме не было. Этого короткого взгляда Марине оказалось достаточно.
— Андрюша сделал, — наконец сказала свекровь. — Чтобы я могла иногда присматривать. Дом же без хозяев стоит.
— Он сделал вам ключи без моего разрешения?
— Марина, ну ты же взрослая женщина. Дом пустует, всякое может случиться. Я ведь не посторонний человек.
При Людмиле Ильиничне Марина не стала устраивать разбор. Она дождалась, пока гости допьют чай, соберут принесённые пакеты и наконец уйдут. Потом закрыла дверь, села в машину и уже оттуда позвонила мужу.
— Андрей, ты сделал своей матери комплект ключей от моего дома?
На другом конце повисла пауза.
— Она попросила, — произнёс он после молчания. — Я не видел в этом ничего страшного.
— А должен был увидеть.
— Марин, ну правда, что такого произошло? Мама иногда заезжает, смотрит, всё ли в порядке.
— Андрей, это мой дом. Не твой, не мамин и не общий склад для всей семьи. Мой. Я не разрешала делать дубликаты ключей.
— Хорошо, я заберу.
— Не «хорошо». Завтра забери.
Он потом сказал, что забрал. Марина сделала вид, что поверила, хотя внутри уверенности не было. Но устраивать тотальную слежку и превращать собственную жизнь в непрерывную проверку ей не хотелось. Она просто стала чаще бывать в доме, а все важные бумаги, связанные с наследством, перевезла в городскую квартиру и сложила в отдельную папку.
Ольга Сергеевна, однако, отступать не собиралась. Просто теперь она действовала осторожнее.
— Мариночка, ты ведь одна всё равно с этим домом не управишься, — говорила она за воскресным обедом, аккуратно накладывая себе салат. — Там ремонт нужен. Не то чтобы глобальный, но нормальный, человеческий. Дмитрий многое руками умеет, Андрей поможет, Кристина дизайн подберёт.
— Сейчас мне ремонт не нужен.
— Нужен, просто ты пока этого не понимаешь. Старый дом нельзя запускать. Если вовремя не заняться, начнёт разваливаться.
— Он не разваливается.
— Пока нет. А потом посыплется одно за другим. Лучше всё сделать заранее.
Кристина сразу подхватила разговор:
— На втором этаже такую комнату можно устроить! Светлую, красивую. Я бы даже иногда приезжала туда поработать, если тебе, конечно, не жалко.
— Жалко, — спокойно ответила Марина.
За столом повисла тишина.
Дмитрий усмехнулся.
— Ничего себе гостеприимство.
Марина аккуратно положила вилку рядом с тарелкой.
— Гостеприимство — это когда хозяин зовёт. А не когда гости заранее выбирают себе комнату.
После того обеда Ольга Сергеевна обиделась. Целую неделю не звонила, не писала и демонстративно передавала новости через Андрея. Сам Андрей ходил хмурый, а вечером наконец сказал:
— Можно было и помягче.
— А они могли не делить мой дом.
— Да никто его не делит.
— Вслух пока не делит. В голове — уже давно.
Андрей провёл ладонью по лицу, будто устал от разговора ещё до его начала.
— Опять ты.
Эти два коротких слова ударили Марину больнее, чем откровенная грубость. В них слышалось: виновата не его семья, а она сама. Её недоверие. Её резкость. Её нежелание быть удобной и уступчивой.
С того дня Марина стала внимательнее прислушиваться к словам мужа. И вскоре заметила: Андрей всё чаще говорит о доме так, словно уже планирует там не только их общую жизнь, но и постоянное присутствие своей родни.
— На майские можно всех позвать, — предложил он как-то вечером. — Места же хватает.
— Всех — это кого именно?
— Маму, Кристину, Дмитрия. Может, Дмитрий с сыном приедет.
— У Дмитрия есть дача у бывшей жены. Он сам рассказывал.
— После развода он туда больше не ездит. Это теперь не его.
— Это не означает, что мой дом должен стать заменой.
Андрей раздражённо щёлкнул кнопкой пульта.
— Ты любое предложение воспринимаешь как нападение.
— Потому что оно так и выглядит.
— Нет, Марина. Это семья.
Она внимательно посмотрела на мужа. Он не произнёс вслух той фразы, которую она уже научилась слышать между строк, но смысл всё равно висел в комнате: раз они родственники, значит, им можно. Можно приезжать. Можно пользоваться. Можно решать. Можно считать чужое почти своим.
Только почему-то «должна» в этой системе всегда была Марина.
Постепенно дом перестал быть для неё местом покоя. Каждый приезд начинался с проверки. Не открывал ли кто шкафы. Не перекладывал ли вещи. Не появились ли снова чужие пакеты. Однажды в маленькой комнате на первом этаже она обнаружила картонную коробку с кухонной утварью Ольги Сергеевны. Внутри лежали старые кастрюли, несколько тарелок, стопка полотенец и записка: «Пусть пока побудет здесь, потом пригодится».
Марина вынесла коробку к машине, поставила в багажник и отвезла свекрови.
Ольга Сергеевна открыла дверь в домашнем халате и сначала даже оживилась:
— О, Марина приехала!
Марина молча поставила коробку у порога.
— Это ваше.
Улыбка на лице свекрови сразу погасла.
— А зачем ты это привезла? Я же не мусор туда сложила.
— Я не разрешала хранить ваши вещи в моём доме.
— Да что с тобой стало? — Ольга Сергеевна всплеснула руками. — После этого наследства ты какая-то совсем жёсткая сделалась. Раньше нормальная была.
— Раньше вы не занимали мои комнаты.
— Какие ещё комнаты? Там пусто!
— Пустое место в моём доме тоже принадлежит мне.
Свекровь прищурилась.
— Смотри, Марина. Сегодня ты так разговариваешь, а завтра помощь понадобится. Старый дом — не квартира. Там то одно сломается, то другое. Не прибежишь потом к Дмитрию?
— Не прибегу.
— Гордая слишком.
— Осторожная.
После этого случая Марина решила сменить замки. Без обсуждений, предупреждений и семейных совещаний. Она вызвала мастера, показала документы на дом и поставила новые личинки на входную дверь и калитку. Один комплект ключей оставила себе, второй спрятала в городской квартире. Андрею сразу ключи не дала.
Когда он узнал, разговор дома вышел тяжёлым.
— Ты поменяла замки и ничего мне не сказала?
— Да.
— То есть теперь я не могу попасть в дом?
— Со мной можешь.
Андрей остановился посреди кухни. На его лице появилось выражение, будто Марина не замок поменяла, а нарушила какой-то главный закон брака.
— Я вообще-то твой муж.
— Я помню.
— И ты не доверяешь мне ключи?
— После того как ты без моего согласия отдал комплект своей матери, — нет.
Он резко отвернулся к окну.
— Это унизительно.
— Унизительно было приехать в свой дом и обнаружить там твою маму с соседкой за столом.
Андрей молчал. Челюсть у него заметно напряглась, пальцы нервно постукивали по краю столешницы. Марина видела: он хочет сказать что-то резкое, но пока сдерживается.
— Мама хотела как лучше, — наконец произнёс он.
Марина тихо, почти без веселья усмехнулась.
— Для кого?
Ответа не последовало.
Несколько недель родня Андрея держалась в стороне. Марина даже позволила себе подумать, что её границы наконец услышали. Она ездила в дом без тревоги, разбирала дедову библиотеку, нашла старые бабушкины письма, вымыла веранду, заказала проверку электрики. Это был не тот «ремонт для будущей большой семьи», о котором мечтала Ольга Сергеевна, а обычные необходимые работы, чтобы в доме было безопасно.
Электрик после осмотра сказал, что часть проводки лучше заменить.
Марина согласилась. Сама оплатила работу, сама всё приняла, сама проверила документы и гарантию. Вечером рассказала Андрею.
— Могла бы Дмитрия попросить, — заметил он.
— Зачем?
— Он в этом разбирается.
— У него нет допуска. А мне нужен специалист, который отвечает за результат.
— Ты теперь всех моих родственников подозреваешь?
— Я просто не обязана пускать их в дом.
Андрей устало откинулся на спинку стула.
— С тобой стало невозможно разговаривать.
Марина спорить не стала. Её задело другое: за всё это время Андрей ни разу не спросил, тяжело ли ей одной заниматься домом после смерти деда. Не предложил помочь разобрать вещи. Не съездил с ней на кладбище. Не сел рядом в тот вечер, когда она нашла дедову записную книжку и долго не могла выпустить её из рук.
Зато стоило разговору зайти о его матери — он сразу оживлялся.
Очередной семейный обед собирались провести в городской квартире Ольги Сергеевны. Но утром она позвонила Андрею и бодро предложила:
— А давайте лучше у Марины в доме соберёмся. Там и места больше, и воздух хороший. Я уже продукты купила.
Марина услышала её голос через динамик телефона, потому что Андрей разговаривал рядом.
— Нет, — сказала она сразу.
Андрей прикрыл трубку ладонью.
— Марина, почему ты сразу отказываешься?
— Потому что я никого не приглашала.
— Мама уже настроилась.
— Значит, пусть перенастраивается.
Он недовольно поморщился и вышел в коридор. Разговор продолжался ещё несколько минут. Когда Андрей вернулся, на лице у него было привычное выражение человека, которому пришлось выслушивать жалобы.
— Она обиделась.
— Переживёт.
— Ты даже не пытаешься идти навстречу.
— А она пытается? Она купила продукты и решила за меня, где все будут обедать.
— Можно было один раз уступить.
Марина подняла на него взгляд поверх чашки.
— Андрей, у меня стойкое ощущение, что вы все просто проверяете, где именно я сломаюсь и уступлю.
Он промолчал.
Через три дня Марина сама предложила съездить в дом вдвоём. Ей нужно было забрать несколько коробок с дедовыми книгами, а заодно она хотела спокойно поговорить с мужем. Без Ольги Сергеевны, без Кристины, без Дмитрия. Только они двое — чтобы понять, способен ли Андрей вообще увидеть ситуацию с её стороны.
Андрей согласился. Но уже по дороге, когда они выехали из города, вдруг сказал:
— Мама с Кристиной тоже подъедут ненадолго. Дмитрий, может, позже будет.
Марина медленно повернулась к нему.
— Что?
— Не злись. Они просто хотели помочь листья убрать. Участок большой.
— Ты позвал их, не спросив меня?
— Я думал, ты не будешь против. Там действительно работы много.
Марина смотрела перед собой на дорогу. Ей пришлось несколько раз разжать пальцы, вцепившиеся в ремень безопасности, чтобы не сорваться на крик.
— Разворачивайся.
— Марин…
— Разворачивайся, Андрей.
— Ну хватит. Они уже выехали.
— Тем более разворачивайся.
Но он не развернулся.
И это оказалось важнее любого громкого скандала. Андрей не просто не услышал её просьбу. Он решил, что можно продолжать ехать, потому что так удобнее ему и его родственникам.
Когда машина подъехала к дому, Ольга Сергеевна уже стояла возле калитки. Рядом Кристина держала пакет с продуктами, Дмитрий вытаскивал из багажника складной столик, а его взрослый сын Максим, двадцатитрёхлетний парень, курил у машины и лениво смотрел по сторонам.
— Наконец-то! — радостно воскликнула свекровь. — А мы уже подумали, что вы передумали ехать.
Марина вышла из машины и даже не посмотрела на приготовленные пакеты.
— Андрей, открой багажник. Я заберу коробки и уеду.
Улыбка Ольги Сергеевны тут же исчезла.
— Куда это ты уедешь? Мы же собрались.
— Вы собрались, — сказала Марина. — Я — нет.
Дмитрий опустил складной стол на землю и уже открыл рот, чтобы возразить.
