— Марина, хватит, не заводись, — первым не выдержал Дмитрий. — Мы уже приехали. Погода отличная. Просто посидим немного, по-семейному.
— На моей земле, — отчеканила Марина, — без моего согласия никто устраивать посиделки не будет.
Кристина так широко раскрыла глаза, будто услышала нечто невозможное.
— Ты это сейчас всерьёз? Мы же свои, не посторонние какие-нибудь.
Марина не стала отвечать сразу. Она достала из сумки связку ключей, открыла калитку и прошла внутрь двора.
— Я сейчас заберу то, что мне нужно. После этого вы все уезжаете.
Андрей поспешил за ней и догнал уже у ступенек.
— Ты намеренно устраиваешь спектакль? Чтобы все посмотрели?
— Нет, — Марина даже не повысила голоса. — Я просто ставлю точку в том, что ты начал без моего участия.
Он хотел что-то возразить, уже приоткрыл рот, но так и не произнёс ни слова.
Следом во двор вошла Ольга Сергеевна. Она окинула взглядом участок, крыльцо, дорожку, дом — и вдруг будто сменила маску. Жёсткость исчезла, голос стал мягким, почти ласковым.
— Мариночка, ну зачем так резко? Мы ведь правда с добром приехали. Посмотри сама: листья кругом, ветки лежат. Дмитрий бы всё это быстро убрал, Максим помог бы вынести мусор. Кристина на кухне подсобила бы. Разве это плохо?
— Мне не требуется помощь, которую мне навязывают силой.
— Да что ты заладила: навязывают, навязывают… — Ольга Сергеевна укоризненно покачала головой. — Дом немаленький. Одной женщине за таким хозяйством не уследить.
Марина остановилась на крыльце и медленно обернулась.
— Я не «одна женщина». Я владелица этого дома.
Дмитрий тихо присвистнул.
— Ничего себе, как заговорила.
— Говорю так, как есть, — спокойно ответила Марина. — Все документы оформлены на меня. Этот дом достался мне по наследству от моего деда. К совместно нажитому имуществу он не относится. Ни Андрей, ни вы, ни Кристина, ни кто-либо ещё не имеют на него никаких прав.
Лицо Ольги Сергеевны побледнело, но не от страха. Скорее от злости. На скулах у неё выступили алые пятна.
— Мы тебе кто, враги? Зачем ты перед нами законами размахиваешь?
— Затем, чтобы вы перестали притворяться, будто не понимаете обычных человеческих слов.
Максим, до этого молча стоявший в стороне, затушил сигарету о подошву и негромко сказал Дмитрию:
— Пап, может, правда поедем?
— Помолчи, — резко бросил тот.
Марина вошла в дом. Ей хотелось закончить всё как можно быстрее: взять свои коробки, закрыть дверь на ключ и выставить незваных гостей за калитку. Но Ольга Сергеевна двинулась следом. За ней тут же просочилась Кристина. Дмитрий сначала задержался на крыльце, но через минуту тоже оказался внутри.
И именно тогда началось то, после чего Марина уже не могла убеждать себя, что происходящее — просто неприятное недоразумение.
Ольга Сергеевна прошла по коридору с такой уверенностью, словно прожила в этом доме не один десяток лет. Без спроса распахнула дверь маленькой комнаты на первом этаже и заглянула внутрь.
— Вот здесь мне было бы удобно, — задумчиво произнесла она. — Лестницу не надо преодолевать, кухня рядом. Для возраста — самый подходящий вариант.
Марина медленно повернула к ней голову.
— Вам?
— А что такого? — свекровь сделала вид, будто удивлена вопросом. — Я же не говорю, что прямо сегодня вещи перевожу. Я на будущее рассуждаю.
Кристина сразу оживилась и шагнула ближе.
— Мам, нет, тебе здесь темно будет. Эту комнату лучше под кладовку оставить. А тебе можно ту, что возле веранды.
— Возле веранды лучше Дмитрию, — возразила Ольга Сергеевна с деловой серьёзностью. — Ему инструменты где-то держать надо. И выход там почти отдельный — удобно.
Дмитрий вошёл в комнату, осмотрел стены, окно, угол у двери и довольно кивнул.
— Нормально. Я бы тут себе мастерскую устроил. Если что, не пришлось бы каждый раз в город мотаться.
Марина молчала и смотрела на них.
Не потому, что ей было нечего сказать. Наоборот — слов было слишком много. Они сталкивались в голове, перебивали друг друга, и каждое казалось слишком слабым для того, что сейчас происходило.
Андрей стоял в коридоре. Он всё слышал.
И не вмешивался.
Ольга Сергеевна поднялась по лестнице на второй этаж. Марина пошла за ней. Кристина уже почти бежала впереди, с тем нетерпеливым выражением лица, какое бывает у человека, который наконец попал туда, где давно мысленно обустроился.
— Вот она! — Кристина распахнула дверь светлой спальни. — Я же говорила, это моя любимая комната. Утром солнце, окно во двор. У окна можно поставить маленький столик, кровать вдоль этой стены, шкаф — сюда.
Марина вошла и застыла у порога.
В этой комнате она ребёнком читала книжки, пока дед возился внизу по хозяйству. Здесь бабушка когда-то раскладывала на больших подносах яблоки для сушки. Здесь Марина пряталась от взрослых разговоров, садилась на подоконник и смотрела на черёмуху за окном.
А теперь Кристина говорила «моя любимая» так легко, будто выбирала себе номер в пансионате.
— Кристина, — тихо произнёс Андрей, — не надо.
Марина посмотрела на него.
Поздно. Слишком тихо. Слишком осторожно.
Кристина даже не смутилась.
— А что я такого сказала? Я просто представляю. Марина же всё равно не будет жить сразу во всех комнатах.
Ольга Сергеевна вошла следом. В руках у неё откуда-то появился блокнот.
— Верно, — поддержала она. — Дом должен быть наполнен людьми. Когда комнаты пустуют, они быстро становятся неживыми.
— Не произносите такое в доме моего деда, — резко сказала Марина.
Свекровь на мгновение сбилась, но почти сразу взяла себя в руки.
— Я же образно сказала.
— У вас слишком много образов, когда речь идёт о моём доме.
Дмитрий заглянул в комнату через плечо Ольги Сергеевны.
— Марин, чего ты так взвинтилась? Ну понравилась Кристине комната. И что? Никто же её у тебя не забирает.
— Вы только что распределили между собой первый этаж.
— Да это так, разговоры.
— Странные разговоры, которые ведутся без хозяйки.
Ольга Сергеевна захлопнула блокнот, но из рук не выпустила.
— Хорошо. Раз тебе хочется официального разговора — давай официально. Ты жена Андрея. Андрей — мой сын. У него есть мать, сестра, брат. У нашей семьи нет другого такого места, где можно всем собираться. Если судьба дала тебе этот дом, значит, не просто так. Иногда надо думать шире, а не только о себе.
Марина едва заметно усмехнулась — одними глазами.
— Судьба дала? Его мне дед оставил.
— Не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь. Я просто возвращаю им настоящий смысл.
Наконец наверх поднялся Андрей.
— Давайте спустимся, — сказал он устало. — Правда, хватит уже.
Марина ждала, что сейчас он добавит что-то ещё. Что скажет: «Мама, это дом Марины, перестань». Или: «Кристина, не выбирай себе комнату». Или хотя бы: «Дмитрий, собираемся, мы уезжаем».
Но Андрей произнёс совсем другое:
— Все на нервах. Сейчас спокойно поедим и разъедемся.
Марина медленно повернулась к нему.
— Поедим?
— Ну продукты же привезли, — пробормотал он.
Она несколько секунд смотрела ему прямо в лицо. Андрей не выдержал и отвёл взгляд.
И в эту секунду внутри у Марины всё вдруг стало очень тихим. Не пустым, не испуганным — именно тихим. Так бывает в доме, когда разом выключают все приборы и остаётся только глухая неподвижность.
Она ясно поняла: Андрей не собирается вставать на её сторону. Он будет просить всех говорить мягче, не шуметь, не обострять. Но сам смысл происходящего оставит прежним. Его мать может строить планы. Кристина может примерять на себя спальни. Дмитрий может фантазировать о своём «угле». А Марина, по их мнению, должна быть взрослой, удобной, благодарной за помощь и не портить родне хорошее настроение.
Они спустились на кухню.
Ольга Сергеевна быстро принялась раскладывать привезённую еду: контейнер с котлетами, салат, нарезанный хлеб, сыр, огурцы, фрукты, печенье. Кристина достала из пакета тарелки. Дмитрий вышел к машине и вернулся со складными стульями. Всё делалось с такой хозяйской уверенностью, будто эта кухня уже давно принадлежала всем им поровну.
Марина не помогала. Она села у окна и молча наблюдала, как чужие руки распоряжаются в дедовом доме.
— Марин, ты чего сидишь? — спросила Кристина, оглянувшись. — Достань нож, пожалуйста.
— Нет.
Кристина моргнула.
— Что значит «нет»?
— То и значит. Вы привезли всё сюда без моего согласия. Вот сами и справляйтесь.
Дмитрий усмехнулся.
— Хозяйка нашлась.
— Именно, — ответила Марина.
Андрей сел напротив. Лицо у него стало тяжёлым, закрытым. Было видно: он хочет, чтобы всё это как-нибудь поскорее закончилось. Но при этом не хочет быть тем человеком, который поставит точку.
Ольга Сергеевна закончила раскладывать еду и снова потянулась к блокноту. Марина заметила это сразу.
— Мам, убери его, — попросил Андрей.
— Да я только запишу, пока из головы не вылетело, — отмахнулась Ольга Сергеевна. — Смотрите, если всё продумать нормально, наверху две комнаты. Одну можно Кристине, вторую оставить для гостей. Андрей с Мариной, когда будут приезжать, пусть располагаются на первом этаже. Дмитрию — большую комнату у веранды. Мне — маленькую рядом с кухней. Максиму летом можно поставить раскладушку на веранде.
Марина медленно поставила чашку на стол.
Не резко. Не громко. Так аккуратно, что даже ложечка внутри не звякнула. Но это движение почему-то заметили все.
Она впервые за этот день по-настоящему внимательно посмотрела на мужа.
Андрей сидел, опустив глаза. Он слышал каждое слово. Понимал каждое слово. И снова молчал.
— Андрей, — ровно сказала Марина. — Твоя мать сейчас распределяет комнаты в моём наследственном доме между членами своей семьи. Ты не хочешь ничего сказать?
Он поднял глаза, но посмотрел не на Марину, а на Ольгу Сергеевну.
— Мам, ну правда, не сейчас.
— Что значит «не сейчас»? — возмутилась она. — Я просто думаю заранее.
Марина не отводила взгляда от мужа.
— Не ей отвечай. Мне.
Андрей провёл ладонью по затылку.
— Марин, я понимаю, что тебе неприятно…
— Нет, не понимаешь. Если бы понимал, остановил бы всё это гораздо раньше.
— Я не хочу скандала.
— А я не хочу, чтобы при мне делили мой дом.
Ольга Сергеевна с силой бросила ручку на стол.
— Да никто ничего не делит! Что ты вцепилась в каждое слово? Ты жадной стала, Марина. Вот что с тобой случилось. Получила наследство — и сразу решила отгородиться от людей.
Марина повернулась к ней.
— Я отгородила дом от тех, кто уже мысленно подписал себе комнаты.
— Потому что ты одна всё равно не справишься!
— Справлюсь.
— А если заболеешь? А если крыша потечёт? А если зимой трубу прорвёт? Кто тогда прибежит? Мы!
— Не прибежите, Ольга Сергеевна. Потому что я вас не позову.
Дмитрий резко отодвинул стул, ножки неприятно скрипнули по полу.
— Да очень надо. Потом сама локти кусать будешь.
— Это будут мои локти.
Кристина нервно рассмеялась.
— Марина, ты говоришь так, будто мы сюда с чемоданами заявились.
— Нет. Вы приехали с блокнотом.
Смех Кристины оборвался мгновенно.
Марина поднялась из-за стола. Голос её не дрожал. Наоборот, звучал спокойнее, чем она сама ожидала.
— Сейчас вы собираете еду, пакеты, стулья и уезжаете.
Ольга Сергеевна медленно выпрямилась.
— Ты выгоняешь мать своего мужа?
— Я выгоняю людей, которые явились в мой дом без приглашения и начали его делить.
— Андрей! — свекровь резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?
Андрей сидел неподвижно. Марина смотрела на него, и каждая секунда его молчания становилась отдельным, вполне понятным ответом.
— Слышу, — наконец сказал он. — Мам, давайте действительно поедем.
Марина едва заметно кивнула. Не в знак благодарности. Просто отметила про себя: хоть что-то.
Но Ольга Сергеевна уходить спокойно не собиралась.
— Значит, вот так? — Она торопливо схватила блокнот и сунула его в сумку. — Мы к тебе с заботой, с помощью, переживали, приезжали, а ты нас за дверь?
— Вы приезжали не потому, что хотели помочь, — сказала Марина. — Вы приезжали, потому что хотели получить доступ.
