— Она ведёт себя всё чуднее, — продолжил Кирилл, понизив голос. — С тех пор как вышла на пенсию, ей дома будто тесно стало. То уйдёт куда-то, то по улицам часами ходит, то всем объявляет, что она гадалка. А на самом деле у неё просто память проваливается. Я всё боюсь: однажды выйдет и уже не вспомнит, где наш дом.
Марина понимающе вздохнула и медленно покачала головой.
— У моей мамы было похожее, — сказала она. — Мы тоже сперва думали: возраст, причуды… Потом ключи прятать начали. Только однажды не доглядели. Она вышла, оступилась и прямо на тротуаре упала. Три года уже прошло, как её не стало.
— Очень жаль, — искренне произнёс Кирилл и прижал ладони к груди, словно принял эту боль близко к сердцу. А потом вдруг, будто сам удивившись своей смелости, спросил: — Марина, а вы не согласились бы встретить Новый год у нас?
— Нет, Кирилл, простите, — она растерянно улыбнулась и сразу замотала головой. — Не могу. Дома муж ждёт. Мы всегда встречаем Новый год вдвоём.
Кирилл на мгновение застыл.
— Значит, вы замужем? — в его голосе прозвучало плохо скрытое разочарование. — Хотя чего ещё можно было ждать… Такая женщина вряд ли бывает одна.
Марина смутилась, быстро попрощалась и почти бегом направилась к своему дому. Тяжёлые пакеты оттягивали руки, ручки резали ладони, спина вспотела под шубой, и единственным желанием было поскорее добраться до квартиры, снять всё это с себя и постоять под горячим душем. Но у самого подъезда она внезапно вспомнила слова Валентины Сергеевны: прежде чем идти домой, загляни в гараж.
Зайти? Или махнуть рукой? В конце концов, женщина явно была нездорова, мало ли что могло ей привидеться.
Ответ пришёл сам собой. Едва Марина завернула за угол дома, до неё донеслись громкая музыка, пьяные голоса и раскатистый смех. Дверь гаража оказалась неплотно прикрыта, изнутри тянуло табачным дымом, спиртным и шумным весельем.
«Дмитрий? Неужели напился?» — тревожно подумала она и ускорила шаг.
И тут из гаража отчётливо прозвучал голос мужа:
— Вот я теперь о себе и думаю! А ты, Марина, не слишком ли удобно устроилась? У всех мужики как мужики: пьют, гуляют, живут в своё удовольствие. А я, значит, должен дома сидеть, как дрессированный пёсик? Она мотается где хочет, её не дождёшься, а я кто — подкаблучник? Раб какой-нибудь? Нет уж, в новом году всё будет иначе. Пора и мне показать характер. Правда, Ольга?
В ответ раздался женский смешок, за ним — чмокающий звук поцелуя. Ещё несколько женщин захихикали, а друзья Дмитрия дружно загудели одобрительно:
— Верно говоришь, Дим! Нельзя бабам на шею садиться. Пусть место своё знают.
У Марины вдруг так ослабли ноги, что она едва не осела прямо в снег. Чтобы не упасть, она шагнула к соседнему гаражу и прислонилась к холодным металлическим воротам. За тонкой преградой праздник только набирал силу: кто-то разливал спиртное, звенели рюмки, женщины смеялись, по бетонному полу гулко стучали ноги танцующих.
«Вот оно как, — с горькой усмешкой подумала Марина, слушая пьяную браваду мужа. — Решил раскрепоститься. Захотел стать как все. Только “все”, между прочим, на работу ходят. Даже эти твои собутыльники хоть чем-то заняты».
Она ещё несколько минут стояла в темноте и пыталась решить, как поступить. Ворваться внутрь и устроить скандал? Или уйти домой, сделать вид, что ничего не знает, и дождаться Дмитрия там? Было даже любопытно, какую причину он придумает для своего внезапного отказа от трезвости и семейных традиций.
В конце концов Марина выбрала второе. Стиснув зубы, она развернулась и медленно пошла к подъезду.
Дмитрий появился дома без десяти двенадцать. К тому времени Марина уже накрыла стол, расставила тарелки, зажгла свечи, включила гирлянды во всех комнатах. Только проводить уходящий год, как они делали всегда, оказалось не с кем. Она стояла у кухонного окна и смотрела, как за стеклом лениво кружатся крупные пушистые снежинки. Надо же, впервые за много лет вечер выдался по-настоящему сказочным, а внутри не было ни капли радости.
Муж, шатаясь, прошёл мимо неё в ванную и включил воду. Марина подошла к столу, налила себе в фужер сок. Стрелки часов неумолимо ползли к полуночи, обещая начало нового года, а у неё в душе разрасталась ледяная пустота.
«Говорят, как встретишь, так и проведёшь, — вспомнила она. — Никогда ещё мой любимый праздник не начинался с такого кома в горле».
За окнами уже хлопали первые салюты, соседи выходили во двор запускать фейерверки. Наконец дверь ванной распахнулась, и оттуда вывалился Дмитрий: в банном халате, с полотенцем, намотанным на голове, и в шлёпанцах на босые ноги. Он подошёл к столу, схватил бутылку шампанского, неуклюже выдернул пробку и залил пеной половину блюд. Потом разлил напиток по бокалам.
— С Новым годом, сиплая! — громко сказал он, со звоном ударил своим фужером о её фужер, выпил залпом и потянулся к жене губами.
Марину передёрнуло от отвращения. Она отпрянула так резко, будто её обожгли.
— Не понял, — Дмитрий прищурился. — Ты что, обиделась надолго? Чего выкаблучиваешься?
— А сам не понимаешь? — тихо спросила она, изо всех сил стараясь говорить ровно.
— Нет, не понимаю, — икнул он. — Но что-то мне подсказывает, женщина, что ты совсем страх потеряла.
Лицо его мгновенно помрачнело. Он с размаху ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки.
— Запомни: я в своём доме матриархата не потерплю!
От слов «в своём доме» Марина нервно дёрнула плечом. Ей нестерпимо захотелось крикнуть, что к этой квартире он имеет меньше отношения, чем старый табурет в прихожей. Но какой смысл спорить с пьяным? Она молча допила сок, потянулась к тарелке за кусочком сыра — и в ту же секунду тяжёлый кулак мужа со свистом врезался ей в левую скулу.
— Я с кем разговариваю?! — взревел Дмитрий, бешено вращая глазами.
Марина чудом удержалась на ногах. Мир качнулся, в глазах вспыхнули искры, но страх оказался сильнее боли. Она метнулась в прихожую, схватила шубу, сапоги и сумку, выскочила на лестничную площадку и тут же повернула ключ в замке.
Из квартиры донёсся яростный грохот. Дмитрий бил в дверь изнутри и что-то орал. Второй ключ тоже был у Марины, поэтому открыть дверь и броситься следом он не мог. Она быстро переобулась, сунула праздничные туфли в сумку и побежала вниз по лестнице.
На улице разыгралась настоящая метель. Ветер швырял в лицо колючий снег, фонари расплывались мутными жёлтыми пятнами. Марина вышла из подъезда и пошла по тротуару, не очень понимая, куда именно направляется.
Возле соседнего дома она заметила компанию подвыпивших мужчин и машинально ускорила шаг. Но тут кто-то окликнул её:
— Марин!
Она вздрогнула и остановилась. К ней, пошатываясь, подбежал Виктор, приятель Дмитрия.
— Ты чего в такую пургу разгуливаешь? — спросил он, обдавая её перегаром. — Дмитрия, что ли, из дома выгнала?
— Нет. С чего ты это взял? — сухо ответила Марина и уже хотела пройти мимо, но Виктор придержал её за рукав.
— Да постой ты. Твой Дмитрий всем хвастался, будто ему наследство из-за границы привалило. Вот радости и не выдержал, сорвался окончательно. Говорил: «Уеду в Европу, у меня там шале в тридцати километрах от Парижа, а Марина пусть в своей ипотечной норе кукует».
— Вот как, — выдохнула она. — А я всё думала, почему он домой пьяный явился. Значит, наследство обмывал.
— Ну да, — криво усмехнулся Виктор. — Он там ещё разошёлся, всё повторял, что уедет и Ольгу с собой прихватит.
