Марина будто пропустила мимо ушей слова про Ольгу и, чуть прищурившись, спросила:
— Любопытно. А кто же это ему вдруг такое богатство завещал?
Виктор задумчиво потёр затылок.
— Да вроде какая-то двоюродная бабка. Хотя погоди… точно, он же нам письмо показывал, прямо в телефоне. На почту ему пришло. Там было написано, что ему оставляют усадьбу, дом, что-то в этом роде.
— Я бы на это письмо посмотрела, — мрачно пробормотала Марина. — Хоть одним глазом. Почти уверена: его просто разводят.
— Да не факт, Марин, — не согласился Виктор. — Всякое бывает. Может, эта бабка после войны в Европе осела, замуж там вышла — за француза или за какого-нибудь эмигранта.
— Знаешь, Вить, — устало сказала она, — мне уже, если честно, всё равно. Раз я для него старая, пусть едет хоть в Европу, хоть на Марс. И без него проживу. Тем более ипотеку всё равно я одна на себе тяну.
В этот момент вдали мигнул зелёный огонёк такси, и Марина, не раздумывая, поспешила к остановке. Подбежав к машине, она наклонилась к открытому окну:
— До вокзальной площади довезёте?
— Конечно, садитесь, — отозвался водитель.
Голос показался ей смутно знакомым, но прежде чем она успела понять, где слышала его раньше, мужчина сам удивлённо воскликнул:
— Марина? Вот это встреча!
Она всмотрелась в его лицо и узнала Кирилла — сына той самой гадалки. Он, кажется, искренне обрадовался.
— Садитесь скорее, Марина, — сказал он. — Метель разыгрывается, вам нельзя тут стоять.
Она забралась на переднее сиденье и с облегчением закрыла дверь. В салоне было тепло, сухо, и наконец колючий снег перестал хлестать по щекам и забиваться под воротник.
— Вы же приглашали меня к себе в гости, — попыталась пошутить она, — а сами, оказывается, по ночам таксуете?
Кирилл усмехнулся:
— Это не совсем работа, скорее способ не сидеть без дела. Мама уже уснула, дома одному стало тоскливо. Вот и решил выехать: и голову проветрить, и немного заработать.
— А вообще вы чем занимаетесь?
— Я врач, — сдержанно, но не без гордости ответил он. — Можно сказать, семейная профессия. А когда смены нет, иногда вот так подрабатываю.
— Значит, почти коллеги, — Марина впервые за вечер слабо улыбнулась. — Я тоже училась на фельдшера, только по специальности так и не работала. В итоге ушла в техническую сферу.
— Понимаю, — Кирилл понимающе хмыкнул. — Наверное, практику в государственной больнице прошли и сразу передумали?
— Примерно так, — призналась она.
Некоторое время они ехали молча. За стеклом метель заметала дорогу, фонари расплывались мутными жёлтыми пятнами. Потом Кирилл всё-таки не выдержал:
— А зачем вам на вокзал в новогоднюю ночь? Да ещё одной?
Марина отвернулась к окну, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Хотела сесть на электричку. Уехать к тётке. Она живёт километрах в трёхстах отсюда.
Кирилл бросил на неё короткий взгляд, но расспрашивать не стал. Видимо, понял, что вопрос болезненный. У вокзала он остановил машину, а потом неожиданно вышел вместе с ней.
— Я вас провожу, — сказал он.
— Не стоит, я сама.
— Ночь, метель, людей непонятных полно. Давайте без споров.
Они вошли в светлый зал вокзала. Посреди холла стояла огромная новогодняя ёлка, достававшая почти до потолка. Гирлянды переливались, из динамиков едва слышно играла праздничная музыка, но Марине всё это казалось каким-то чужим и нелепым.
Кирилл вдруг остановился и пристально посмотрел на её лицо.
— Подождите… это откуда?
Он осторожно коснулся её скулы, и Марина невольно застонала от резкой боли.
— У вас же гематома, — резко сказал он. — Да ещё какая.
Не дав ей опомниться, Кирилл взял её за руку и направился обратно к выходу.
— Вы куда меня ведёте? — попыталась возмутиться Марина. — Мне на электричку надо.
— С таким лицом? — строго спросил он. — Вы хотите, чтобы на вас на вокзале внимание обратили? Или чтобы полиция начала задавать вопросы прямо здесь?
Он усадил её обратно в машину и захлопнул дверь.
— Поедем ко мне. Я хотя бы осмотрю вас нормально. Завтра… хотя нет, завтра, скорее всего, всё будет закрыто. После праздников обязательно сделаем снимок. Мне не нравится этот отёк. Может быть трещина лицевой кости.
Марина не нашла сил спорить. Через некоторое время они свернули в частный сектор. Кирилл загнал машину в гараж, провёл её в дом и включил яркий свет в прихожей.
Только теперь она увидела себя в большом зеркале — и замерла. Половина лица была залита багрово-лиловым пятном. Синяк расползся от скулы к нижнему веку, под глазом уже набухал отёк, из-за которого взгляд казался тяжёлым и чужим.
— Господи… — едва слышно выдохнула Марина.
— Вот именно, — сказал Кирилл, доставая из морозилки лёд и заворачивая его в полотенце. — С таким «подарком» лучше не по вокзалам ездить.
Он аккуратно приложил холод к её лицу.
— А теперь скажите честно: кто вас ударил?
Марина опустила глаза.
— Никто. Поскользнулась. Упала неудачно.
Кирилл посмотрел на неё так, что ей стало неловко.
— Марина, вы совсем не умеете врать. Я травматолог. Думаете, я не отличу падение на лёд от удара кулаком? По форме повреждения всё видно. И, между прочим, о таком положено сообщать в полицию.
— Не надо, пожалуйста, — она подняла на него умоляющий взгляд. — Только не сейчас. После праздников я выхожу на новую должность. Мне не нужны допросы, заявления, участки… Я сама с ним разберусь.
Кирилл долго молчал. Потом тяжело вздохнул, но спорить не стал.
Утром, когда его мать увидела, кто сидит у них на кухне с компрессом у лица, она всплеснула руками и тут же бросилась к Марине.
— Не отдавай ему то, что он попросит! — взволнованно заговорила она, обнимая гостью. — Слышишь? Ни за что не отдавай, Валентина Сергеевна!
— Я и не собираюсь ему ничего давать, — тихо ответила Марина. — Он этого не заслужил.
Минут через тридцать зазвонил телефон. На экране высветилось имя Дмитрия. Марина смотрела на вызов несколько секунд, потом всё же ответила.
— Марин, ты где? — спросил он совершенно обычным тоном, будто накануне ничего не произошло. — Мне срочно нужно провести важный платёж. Приедь, а?
Её передёрнуло от злости.
— Какой ещё платёж? И как у тебя вообще хватает наглости просить меня о чём-то после вчерашнего?
— После чего? — искренне удивился Дмитрий. — Ладно, не начинай. Нужно оплатить перевод документов на русский язык. Понимаешь, мне там от бабки кое-что досталось. Она после войны в Европе жила, детей у неё нет, вот наследство и…
— Подожди, — перебила Марина. — Ты хочешь сказать, что с тебя требуют деньги за документы, которых ты даже в руках не держал?
— Почему не держал? Мне всё на электронку прислали. Там нормально написано.
— Дмитрий, я тебе за пять минут таких писем наделаю, что ты окажешься королём Англии или президентом Америки. Ты правда не понимаешь, что это мошенники?
— Да не мошенники это! — рявкнул он. — Ты меня совсем идиотом считаешь?
В этот момент к Марине подошёл Кирилл и жестом попросил передать ему телефон. Она колебалась, но всё же протянула трубку.
— Алло, Дмитрий? — голос Кирилла стал холодным и официальным. — С вами говорит дежурный врач травматологического отделения, Кирилл Андреевич. У вашей жены зафиксирована обширная гематома лица. По характеру повреждения это похоже на удар кулаком, нанесённый примерно около полуночи, то есть в тот период, когда она находилась дома. Я обязан уведомить полицию, поэтому советую заранее подумать, как вы будете объяснять случившееся следователю.
На другом конце повисла тишина. Потом Дмитрий процедил сквозь зубы:
— Слышь, доктор, а с чего ты взял, что это я её ударил?
— Есть свидетели, которые видели, как ваша жена вышла из дома вскоре после полуночи со свежей травмой на лице, — спокойно ответил Кирилл.
— Ах вот как, — зарычал Дмитрий. — Это она тебя подговорила, да? Тогда передай ей: пусть немедленно возвращается и дверь мне откроет. Заперла меня тут, как ребёнка. И водки пусть купит, мне похмелиться надо.
Кирилл молча завершил разговор, посмотрел на Марину и, уже не спрашивая разрешения, набрал номер полиции.
