Так же легко он упоминал и «нашу машину», предпочитая умалчивать, что автомобиль оформлен в кредит, а выплаты по нему тянет Ирина. И уж тем более не уточнял, что дача досталась не ему, а жене — по дарственной от родителей. Для юной сотрудницы он, видимо, решил сыграть привычную роль: солидный начальник, щедрый покровитель, человек с возможностями. Широким жестом вручил ключи от чужого дома, чтобы увидеть восхищение в чужих глазах и почувствовать себя благодетелем. А то, что распоряжается он имуществом жены, его нисколько не смутило. Жена ведь в санатории, лечит суставы, ничего не заметит и не узнает.
Но больнее всего была даже не сама дача. Настоящая суть происходящего заключалась в другом — в его полном, бесстыдном пренебрежении к ней, к Ирине. К ее личному пространству. К ее труду. К вещам, которые принадлежали только ей.
На уборку ушло почти три часа. Когда дом наконец снова стал похож на дом, когда в комнатах запахло чистотой, а сквозняк вытащил наружу последние следы сигаретного дыма, Ирина переоделась, заперла все двери, проверила окна и пошла к соседке — тёте Марии, которая жила в поселке постоянно, не уезжая даже зимой.
Тётя Мария как раз возилась на грядке, выпалывая сорняки между рядками моркови. Завидев Ирину, она медленно выпрямилась, оперлась на тяпку и с укоризной покачала головой.
— Вот и приехала, голубушка, — сказала она. — А я уж хотела тебе в этот санаторий звонить.
— Здравствуйте, тётя Мария, — Ирина подошла к забору из сетки. — Давно они здесь устроились?
— Да считай, со вчерашнего вечера, — тяжело вздохнула соседка. — На такси прикатили. Музыку врубили так, что стекла дрожали, визжали, смеялись, будто тут база отдыха. Я вечером вышла, говорю им: ребята, потише бы, люди вокруг живут, отдыхают. А эта фифа вылетела, губы надула и мне заявляет: «Мы у Сергея Павловича в гостях, он разрешил, значит, имеем право». Я сперва подумала, может, родня какая-то Сергея. Но девица уж больно наглая. Ты, Ириночка, своего мужика построже держи. Нехорошо это — чужих девок в дом к жене пускать.
— Не собираюсь я его держать, тётя Мария, — негромко ответила Ирина, но голос у нее был твердый. — Пусть идет куда хочет.
В город она вернулась уже под вечер. В квартире стояла тишина. В прихожей ровной линией стояли ботинки Сергея, из гостиной доносился приглушенный звук телевизора.
Ирина сняла обувь и прошла в комнату. Муж сидел на диване и бездумно щелкал пультом, явно нервничая. Увидев ее, он резко поднялся, попытался изобразить радость, но улыбка получилась натянутой, жалкой и какой-то перекошенной.
— Ириша… Приехала уже? А я вот телевизор смотрю, тебя ждал. Ну как суставы? Грязи помогли?
— Грязи помогли, — Ирина остановилась посреди комнаты. — Только дома грязи почему-то стало больше.
Сергей шумно выдохнул и потер переносицу. На лице у него появилось знакомое выражение человека, которого незаслуженно обидели и теперь еще заставляют оправдываться. Он снова включил свою привычную роль миротворца, которого никто не понимает.
— Ирина, ну давай не будем делать катастрофу из ерунды. Ну пустил я девушку на выходные. Что такого? Она молодой специалист, недавно у нас в отделе, зарплата пока смешная. Я просто по-человечески помог. Ты ведь у нас сама такая сердобольная: бездомных собак подкармливаешь, всем сочувствуешь. А тут родному мужу сцену устраиваешь из-за какого-то участка.
— Не из-за участка, Сергей, — она посмотрела на него прямо, не отводя глаз. — А из-за того, что ты распоряжаешься тем, что тебе не принадлежит. Это моя дача. Мои вещи. Моя кровать, на которой спала твоя «коллега». Мои цветы, которые они вытоптали. Моя посуда, которую они разбили.
— Да куплю я тебе новую чашку! — раздраженно махнул рукой Сергей. — Господи, сколько шума из-за какой-то дешевой кружки! Мы семья, Ирина! У нас все общее. Что твое — то и мое. Я имею право позвать гостей.
— Нет, не имеешь, — голос Ирины стал холодным и жестким. — И общее у нас далеко не все. Дачу мне подарили мои родители. Согласно Семейному кодексу Украины имущество, полученное одним из супругов в дар или по наследству, считается его личной собственностью. Поэтому распоряжаться им без моего согласия ты не вправе. Ни по закону, ни по совести.
Сергей на мгновение растерялся. От жены, которую он привык считать мягкой, терпеливой и уступчивой, такие слова прозвучали неожиданно резко. Юридические формулировки будто выбили у него почву из-под ног. Но уже через секунду он попытался вернуть себе привычное превосходство и перешел в наступление.
— Вот, значит, как ты заговорила! Уже законы приплела! Да если бы не я, эта твоя дача давно бы развалилась. Кто три года назад крыльцо красил? Я!
— Крыльцо красили рабочие, которых наняла я и которым платила из своей зарплаты, — спокойно ответила Ирина. — А ты тогда даже банку с краской не открыл, потому что у тебя внезапно заболела поясница. Хватит врать, Сергей. И мне, и самому себе.
Она больше не стала продолжать спор. Развернулась и вышла в спальню. С верхней полки шкафа Ирина достала большую спортивную сумку, расстегнула молнию и без суеты начала аккуратно складывать внутрь его вещи.
