Самоуверенность на лице Виктории заметно потускнела, однако сдаваться она, похоже, не собиралась.
— Десять минут? — возмущённо переспросила она. — Вы вообще понимаете, что говорите? Мы только шашлык поставили! И потом, у нас с Андреем Павловичем была договорённость до воскресенья.
— Если через десять минут вы всё ещё будете находиться здесь, я звоню в полицию, — тем же ровным тоном произнесла Ольга, доставая из сумки телефон. — Заявление о самовольном проникновении на частную территорию и в жилой дом оформляется без особых сложностей. Статья неприятная. Потом будете рассказывать участковому, какой именно руководитель раздаёт ключи от чужой собственности. Отсчёт пошёл.
Молодой человек у мангала оказался куда разумнее своей спутницы. Он мгновенно перестал размахивать куском картона, подошёл к Виктории и настойчиво потянул её за рукав лёгкой туники.
— Вик, давай уходим, — тихо, но твёрдо сказал он. — Нам неприятности с полицией ни к чему. Ты собирай вещи, а я мангалом займусь.
— Ты что, испугался? — резко вскрикнула Виктория, но, встретившись с холодным, неподвижным взглядом Ольги, сбилась и уже не так уверенно поджала губы. Потом театрально выдернула из сумки телефон. — Я сейчас же наберу Андрея Павловича! Пусть он сам послушает, как его жена встречает гостей!
Ольга без единого слова смотрела, как девушка торопливо тычет пальцем в экран. Ответили почти сразу.
— Андрей! — голос Виктории в одну секунду стал приторно-мягким, жалобным, будто у обиженного ребёнка. — Андрюшенька, тут какая-то женщина явилась, говорит, что она твоя жена. Она нас выгоняет! Требует немедленно уехать, полицией пугает! Ты же сам сказал, что мы можем спокойно отдохнуть!
Ольга сделала шаг ближе, протянула руку и без колебаний забрала мобильный у растерянной коллеги мужа.
— Алло, Андрей, — произнесла она в трубку.
На другом конце воцарилось тяжёлое молчание. Такое плотное, что казалось, его можно было потрогать. Слышалось только неровное дыхание.
— Олечка? — наконец выдавил он. Голос у него дрогнул. — А ты… ты почему не в санатории? У тебя ведь путёвка до послезавтра.
— Процедуры закончились раньше. Сидеть там без дела я не захотела, — спокойно ответила Ольга. — Андрей, объясни мне, пожалуйста, как ключи от моего дома оказались у чужих людей?
— Оль, ну зачем ты сразу так… — засуетился он, явно пытаясь вернуть голосу привычную бодрость. — Это же Виктория, я тебе о ней говорил. У девочки сейчас непростые обстоятельства: хозяин квартиру затопил, на выходные ей буквально некуда было деться. Я и предложил дачу. По-человечески жалко стало. Мы же с тобой не бедствуем, для хорошего сотрудника можно и помочь. Не накручивай себя, они там аккуратно.
— Настолько аккуратно, что ночуют в моей постели, пьют из моих чашек и мнут мои пионы? — Ольга говорила негромко, но Виктория, стоявшая рядом, заметно передёрнулась. — Андрей, сейчас я выставляю твоих гостей за калитку. А с тобой мы поговорим вечером. Дома. Если тебе, конечно, найдётся что сказать.
Она оборвала звонок и с явным отвращением вернула телефон хозяйке.
— Вы всё слышали. На выход.
Собирались они в давящей тишине. Виктория зло пихала одежду и какие-то косметички в большую спортивную сумку, швыряла вещи так, будто это Ольга была виновата во всём происходящем. Парень тем временем торопливо заливал угли водой из пластиковой бутылки. Вода, смешанная с золой, плеснула на светлую плитку у мангала грязными серыми пятнами. Ольга стояла на крыльце, сложив руки на груди, и не сводила с них глаз, следя за каждым движением.
Лишь когда калитка за незваными гостями наконец захлопнулась, она позволила себе глубоко выдохнуть. Силы будто разом вытекли из тела. Ноги стали непослушными, ватными. Ольга медленно опустилась на ступеньку, закрыла лицо ладонями и попыталась унять сердце, которое колотилось где-то в горле.
Слёз не было. Она не плакала. Вместо этого внутри разливалось острое, почти физическое отвращение — жгучее, липкое, разъедающее.
Через несколько минут Ольга поднялась и пошла осматривать дом. Увиденное заставило её стиснуть пальцы в кулаки. Постельное бельё, которое перед отъездом она выстирала, высушила и тщательно выгладила, теперь было скомкано и покрыто непонятными сладкими разводами. На кухне в раковине громоздилась гора тарелок и шампуров с застывшим жиром. Её любимая кружка из тонкого костяного фарфора лежала на полу — ручка была отбита. В комнатах висел тяжёлый запах дешёвых сигарет, перегара и чужого присутствия.
Ольга распахнула все окна настежь, одно за другим. Испорченное бельё она без сожаления запихнула в большой мусорный пакет: стирать это не хотелось, проще было выбросить. Потом надела резиновые перчатки, взяла губку, моющее средство и принялась оттирать кухню.
Монотонная работа всегда помогала ей привести мысли в порядок. Пока губка ходила по столешнице, а грязная вода стекала в раковину, в голове постепенно складывалась ясная картина.
Андрей всегда был тщеславным человеком. Ему нравилось производить впечатление, выглядеть щедрым, успешным, значительным. В разговорах он любил громко упоминать «нашу дачу», словно это было доказательством их особого благополучия.
