Должность старшего администратора в большой частной стоматологической клинике — это не работа, а ежедневный экзамен для нервов.
За одну смену длиной в двенадцать часов успеваешь примерить на себя сразу несколько ролей: переговорщика, психолога, жилетки для чужих переживаний и человека, на которого сыплются все разряды недовольства. То пациент возмущается, что цвет виниров оказался «не тем». То измученного хирурга нужно привести в чувство и не дать ему сорваться. То кассу приходится сводить так, чтобы ни одна цифра не уехала в сторону.
После подобного забега мечтаешь только о двух вещах: залезть под горячий душ и оказаться в тишине, где никто ничего от тебя не требует.
Однако именно в тот вторник тишина, похоже, не была включена в мои жизненные опции.
Я вставила ключ в замок нашей квартиры — хотя, если верить регулярным напоминаниям, она считалась не нашей, а «родовой дмитриевской». Едва дверь открылась, я поняла: в доме выступает с гастролями свекровь.
С кухни доносился оживленный гул голосов, звякала посуда, а по коридору плыл насыщенный запах моей мясной запеканки. Моей фирменной. Той самой, которую я накануне готовила почти ночью, отщипывая часы от собственного сна.
Я сняла пальто и, стараясь не шуметь, прошла дальше. У кухонного проема остановилась. Сцена передо мной выглядела так, будто ее специально придумал какой-нибудь злой карикатурист.
Во главе стола царственно расположилась моя свекровь, Тамара Юрьевна. Возле нее, опустив глаза с подчеркнутой скромностью, сидела молодая женщина с до невозможности практичной стрижкой и кардиганом унылого серо-мышиного оттенка.
А напротив них Дмитрий, мой муж, с таким вдохновенным видом ел запеканку, словно ему подали не обычный ужин, а небесную амброзию.
При этом гостья бережно, двумя руками, сжимала мою любимую кружку с именем.
— О, пришла наконец, — произнесла свекровь вместо приветствия.
Она неторопливо осмотрела меня с головы до ног, задержав взгляд на моем строгом рабочем костюме.
— Мы тут с Викторией ужинаем. Девочка возвращалась с работы, совсем продрогла. Ну я и позвала ее погреться, по-человечески.
— Добрый вечер, — сказала я ровно. — А Виктория всегда пьет чай из чужих кружек или такая честь ей оказана только в моей квартире?
Девушка заметно дернулась, но кружку из пальцев так и не выпустила.
Тамара Юрьевна поджала губы и посмотрела на меня с откровенным неодобрением.
— Екатерина, ну ты как всегда со своими придирками. Какая вообще разница, из какой посуды человек пьет? Главное ведь — что человек хороший.
Свекровь с покровительственной нежностью похлопала гостью по руке.
— Виктория у нас в соцзащите работает. Государственная служба! Уважение, надежность, порядок. Не то что некоторые — туда-сюда бегают в частной конторке, принеси, подай, улыбнись.
— Для справки, я старший администратор клиники, — тихо поправила я, сохраняя спокойное лицо. Внутри у меня уже поднималось то самое знакомое напряжение.
