Она медленно, почти незаметно, натягивалась всё сильнее.
— Да хоть главным начальником вашей стойки регистрации назовись! — Тамара Юрьевна пренебрежительно махнула рукой и, кажется, окончательно вошла во вкус.
Повод, чтобы вывалить на меня всё накопленное недовольство, она искала давно. Теперь он, по её мнению, был найден.
— Главное не должность, а суть, — назидательно произнесла она. — Жена должна быть при доме. Мужа встречать, кормить, заботиться. Женщина — это тепло, порядок, семейный очаг. А ты где целыми днями носишься?
Она картинно всплеснула руками, будто речь шла не о моём рабочем графике, а о трагедии государственного масштаба.
— Димочка совсем отощал! Одними готовыми котлетами перебивается, пока ты там перед посторонними людьми улыбки раздаёшь.
Я посмотрела на «истощённого» Димочку.
Его щеки, честно говоря, уже давно намекали, что рубашки пора покупать на размер больше. Дмитрий же усердно ковырялся вилкой в тарелке и старательно не поднимал глаз.
— А Виктория, между прочим, говорит, — не унималась свекровь, торжествующе косясь на гостью, — что приличная женщина семью выше карьеры ставит. Всегда.
Виктория смущённо кивнула, подтверждая тем самым собственную образцовую нравственность.
— У неё рабочий день до пяти, — с гордостью добавила Тамара Юрьевна. — И выходные, как у нормальных людей. Не девушка, а находка. Для серьёзного мужчины — просто идеальный вариант.
Я стояла посреди своей кухни и несколько секунд не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.
Меня не просто обсуждали так, словно меня рядом нет. На моих глазах, за моим же столом, фактически устраивали просмотр кандидатуры на моё место. Представляли новую версию жены — удобную, тихую, с правильным графиком и без лишних вопросов.
— Вы сейчас правда проводите смотрины, пока законная жена стоит в двух шагах? — я положила ладони на спинку пустого стула и чуть наклонилась вперёд.
И тут Дмитрий всё-таки решил вмешаться. Видимо, присутствие матери и покладистой Виктории придало ему внезапной смелости.
— Мама всё правильно говорит, Екатерина, — протянул он, лениво отодвигая от себя пустую тарелку. — В последнее время ты слишком много о себе возомнила.
Он взглянул на меня с тем самым снисходительным выражением, от которого внутри становилось холодно.
— Виктория права. Семья — это когда жена умеет слушать мужа и подчиняться. А у тебя на всё своё мнение. Квартира, между прочим, моя. Наследственная. От моей семьи.
Дмитрий даже поднял палец, будто читал мне воспитательную лекцию.
— Ты пришла сюда с одним чемоданом. Я тебя пустил, дал тебе дом. Так что будь добра сидеть спокойно и благодарить, что я вообще всё это терплю. Не устраивает — дверь никто не запирал.
Его слова будто упали на пол тяжёлыми камнями.
Тамара Юрьевна расплылась в победной улыбке. Она явно ждала, что я сейчас расплачусь, начну оправдываться или устрою некрасивую сцену.
Виктория опустила глаза и изобразила такую кротость, что хоть икону с неё пиши.
Но слёз у меня не появилось.
Вместо них пришла пугающе ясная мысль: все эти годы меня здесь воспринимали не как человека. Я была для них бесплатным обслуживающим персоналом с дополнительной обязанностью молча соглашаться.
— Знаешь, Дмитрий, — я выпрямилась и посмотрела на мужа совершенно спокойно. — У Михаила Александровича есть один очень показательный рассказ.
