Ей были нужны не предположения и не вспышки ревности, а доказательства, за которые можно было бы ухватиться.
К вечеру Андрей вернулся домой с цветами. Букет был небольшой, аккуратно собранный, будто выбран не на бегу, а с расчётом. Марина взяла его, поставила в вазу и даже спокойно сказала спасибо. Муж, кажется, заметно расслабился: её ровный голос явно пришёлся ему по душе.
— Скучать будешь? — спросил он, притягивая её к себе за плечи.
Марина не стала вырываться.
— Конечно, буду.
Андрей коснулся губами её виска и отправился в спальню собирать дорожную сумку. Настроение у него было настолько приподнятым, что он тихо напевал себе под нос. Марина задержалась в дверном проёме и молча наблюдала, как он складывает в чемодан пиджак, выглаженные рубашки, флакон недавно купленного парфюма и дорогие часы, которые обычно доставал только по особым случаям.
— Какая-то у тебя командировка праздничная, — негромко заметила она.
Андрей даже не обернулся.
— Марин, ну не в спортивном же костюме мне там появляться.
— Разумеется.
Она произнесла это так ровно, без нажима, что он не почувствовал подвоха.
На следующее утро Андрей долго вертелся перед зеркалом. То поправлял воротник, то снова проверял документы, то зачем-то расстёгивал и застёгивал куртку. В какой-то момент он вынул из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Марина заметила её в отражении. Плоская, аккуратная, явно не для запонок из обычного отдела мужских аксессуаров. Скорее для украшения.
Андрей поймал её взгляд и тут же, почти резким движением, спрятал коробочку обратно.
— Запонки, — коротко сказал он.
— Я ведь ничего не спрашивала.
Он на мгновение смешался, но быстро вернул себе привычную уверенность.
— Такси скоро будет. Не выходи меня провожать, я сам.
— Как хочешь.
В прихожей он обнял её крепче, чем обычно, будто заранее разыгрывал роль заботливого мужа.
— Только не накручивай себя. Я буду писать.
— Пиши.
Андрей взял чемодан и вышел из квартиры. Марина подошла к окну. Через несколько минут у подъезда остановилась машина. Муж сел на заднее сиденье и даже не поднял глаз на окна. Такси тронулось и выехало со двора.
Марина к этому моменту уже была полностью готова. Сумку она собрала заранее: паспорт, телефон, зарядное устройство, наличные, ключи, документы на автомобиль и бумаги, которые могли понадобиться. Подождав пять минут после его отъезда, она сама вышла из дома.
Гнаться за ним она не собиралась. Просто вызвала другое такси и назвала водителю адрес железнодорожного вокзала. Накануне Андрей нечаянно обмолвился о раннем поезде, хотя по его же словам поездка оформлялась через отдел, а билеты должны были быть электронными и присланными на рабочую почту.
У вокзала она заметила его почти сразу. Андрей стоял у входа, уткнувшись в телефон. Рядом с ним находилась женщина в светлом пальто — высокая, ухоженная, с короткой стрижкой и ярким чемоданом. Она смеялась, положив ладонь ему на плечо. Андрей наклонился к ней так близко, как к Марине уже давно не наклонялся.
Марина остановилась возле газетного киоска. Сердце колотилось быстро и глухо, но лицо оставалось спокойным, словно она рассматривала журнальные обложки. Она достала телефон и сделала несколько фотографий. Не для того, чтобы потом мстить. Для себя. Чтобы, когда Андрей начнёт убеждать её, что она всё неверно поняла, у неё не дрогнуло внутреннее знание правды.
Женщина рядом с Андреем внезапно обернулась. Марина успела повернуться к витрине с журналами. В стекле отражалось, как Андрей берёт свою спутницу за руку. Не случайным жестом и не по-дружески. Его пальцы легли на её ладонь уверенно, привычно, почти хозяйски.
Минут через десять они направились к платформам.
Марина за ними не поехала. Ей хватило одного взгляда на табло, чтобы всё понять. Это был не Харьков.
Львов.
Львов.
У Марины там была квартира. Небольшая, но бесконечно дорогая для неё — не стоимостью, а памятью. Она досталась ей от тёти Тамары Павловны, старшей маминой сестры. Наследство Марина оформила много лет назад, и все документы были записаны исключительно на неё. Андрей к этой квартире не имел никакого отношения. Он приезжал туда всего пару раз и каждый раз повторял, что жильё без дела пропадает.
— Надо сдавать её, Марин. Или продать и вложить деньги во что-то действительно полезное, — говорил он не раз.
Марина всегда отказывалась. Та квартира была её личным уголком, местом, где сохранялось что-то родное и неподдельное. Тамара Павловна оставила её именно Марине, потому что племянница последние годы ухаживала за ней: приезжала, помогала по хозяйству, возила по врачам, разбиралась с бумагами. Андрей тогда только раздражался, что жена слишком часто исчезает у пожилой родственницы.
А теперь он ехал туда с другой женщиной.
Домой Марина вернулась не сразу. Сначала зашла в ближайшее кафе, заказала кофе и открыла приложение железной дороги. Билеты на ближайший поезд до Львова оставались только на вечер. Она купила один, не раздумывая. Потом набрала соседку из того дома — Лидию Михайловну, энергичную женщину с первого этажа, которая следила за подъездом лучше любой камеры наблюдения.
— Лидия Михайловна, здравствуйте. Это Марина, хозяйка квартиры на четвёртом.
— Мариночка, здравствуй. Ты собираешься приехать?
— Да. Но сначала хочу кое-что уточнить. Андрей в последнее время вам не звонил?
— Звонил, — сразу оживилась соседка. — Сказал, что вы вдвоём приедете отдохнуть. Просил, если курьер вдруг что-нибудь доставит, принять посылку. А что такое?
Марина медленно поставила чашку на блюдце.
— Курьер уже был?
— Был вчера. Привёз какую-то большую коробку. Я брать не стала. Сказала, что без хозяйки ничего принимать не буду. Он потом перезвонил недовольный, но я ему прямо ответила: квартира твоя, Мариночка, а не его. Нечего распоряжаться.
— Спасибо вам большое.
— Что случилось?
— Пока сама до конца не понимаю. Но если Андрей появится сегодня или завтра, не говорите ему, что я вам звонила.
Лидия Михайловна немного помолчала.
— Поняла. Значит, дело серьёзное.
— Да.
— Приезжай. Я посмотрю, с кем он будет.
Марина ещё раз поблагодарила её и отключила звонок.
До вечера она успела собрать дома все важные документы: свидетельство о браке, бумаги на квартиру во Львове, выписку из реестра, документы на киевскую квартиру, которая тоже принадлежала ей ещё до свадьбы. Андрей жил у неё. По быту это давно стало их общим домом, но юридически жильё оставалось её собственностью. Она хорошо помнила, как в начале отношений он уверял, что ему безразлично, на кого оформлена квартира, ведь главное — любовь. А позже всё чаще ронял с раздражением:
— Нормальный мужик должен чувствовать себя хозяином в собственном доме.
Марина тогда отшучивалась, переводила разговор на другое. Теперь смеяться над этим совсем не хотелось.
В поезде она не плакала. Сидела у окна, смотрела на тёмные поля за стеклом, слушала мерный перестук колёс и впервые за долгое время разбирала свою жизнь не через боль, а через факты.
Первое: муж солгал о командировке.
Второе: на самом деле он взял отпуск.
Третье: уехал он не один, а с женщиной.
Четвёртое: направился в её квартиру.
Пятое: заранее пытался организовать туда какие-то доставки.
Это было уже не просто предательство. Это выглядело как вторжение — в её личное пространство, в память о тёте, в то, что Андрей не покупал, не создавал и никогда по-настоящему не берег.
На следующий день ближе к обеду Марина приехала во Львов. Сразу к себе она не пошла. Сначала заехала к Лидии Михайловне. Та сидела на лавочке возле подъезда так, будто специально караулила её появление.
— Приехали твои, — тихо сказала соседка, едва Марина подошла. — Утром. Он и женщина. И ещё девочка с ними, лет двенадцать, может, тринадцать. С чемоданами, пакетами. Женщина сразу ребёнку сказала что-то вроде: «Вот наше временное гнёздышко».
Марина несколько раз моргнула, словно услышанное не сразу укладывалось в голове. Ребёнок. Значит, Андрей привёз не просто любовницу. Он привёз в её квартиру чужую семью.
— Откуда у него ключи? — спросила Лидия Михайловна.
— Были запасные. Я думала, на случай аварии или какой-нибудь срочной ситуации.
— Ясно. И ещё, Мариночка… — соседка подалась ближе и понизила голос. — Они хотели дверь чем-то украсить, венком каким-то. Я слышала, как эта женщина сказала: «Пусть привыкает, скоро здесь всё будет по-нашему». Не понравилось мне это. Совсем не понравилось.
Марина медленно кивнула.
— Спасибо. Я поднимусь.
— Тебя одну отпустить?
— Пока одну. Если начнётся шум, я вам позвоню.
На четвёртый этаж Марина пошла пешком. Без спешки, без лифта, ступенька за ступенькой. У своей двери она остановилась и прислушалась. Из квартиры доносились голоса. Женщина смеялась. Андрей что-то оживлённо рассказывал о планах на вечер.
