— Почему? — Марина сразу побледнела. — Ты опять уезжаешь по работе?
— Да, — ответила мама не сразу, будто подбирала слова. — Подумай лучше, какие игрушки взять. Я потом отвезу их к бабушке.
— Не надо! Не уезжай! — девочка вцепилась в её платье обеими руками. — Мамочка, возьми меня с собой!
— Не могу я тебя взять, — мама пыталась освободить подол, но Марина держалась крепко. — Ну всё, хватит! — вдруг резко сказала она. — Ты уже не маленькая. Это ненадолго. У бабушки тебе будет хорошо. Так нужно.
И она всё-таки разжала пальцы дочери.
В тот день из садика Марину забрала бабушка. Домой к ней они ехали автобусом.
— Снимай куртку, руки мой, — сказала бабушка, когда они вошли. — Я блинов напекла. Поживёшь у меня недельку, а мама приедет. Куда она денется?
Но говорила бабушка так, будто вовсе не верила этим словам и злилась не на Марину, а на её мать.
У бабушки всё оказалось иначе. По утрам никто не дёргал её, не торопил, не сердился из-за каждой пуговицы. Колготки у бабушки были мягкие, не кололись и натягивались легко.
— Выпей чай перед дорогой, — говорила она, ставя перед внучкой чашку.
— А мы не опоздаем? — тревожно спрашивала Марина.
— Ну и что, если опоздаем? — улыбалась бабушка. — Женщинам это простительно.
В садик теперь приходилось добираться автобусом. Утром в нём было тесно: люди толкались, пахло мокрой одеждой и холодным воздухом. Марина крепко держала бабушку за руку, боялась, что её зажмут в толпе или что бабушка вдруг исчезнет среди чужих спин.
Во дворе она познакомилась с Кириллом — серьёзным мальчиком, который почти не шумел. Они играли рядом, пока его мама разговаривала с бабушкой Марины.
Через две недели приехала мама. Марина так обрадовалась, что сразу побежала собирать свои игрушки. Она уже решила, что возвращается домой. Но, подойдя к кухне, услышала приглушённый разговор.
— Зачем тебе мужчина, которому мешает твой ребёнок? — строго спрашивала бабушка.
— Мам, я его люблю, — устало ответила мама. — Пусть Марина ещё немного побудет у тебя…
И тогда девочка поняла: забирать её никто не собирается. Она влетела на кухню, обхватила мать за шею и заплакала:
— Мамочка, не уходи! Забери меня, пожалуйста! Я буду хорошей!
Только в августе мама всё же увезла Марину домой. Дяди Сергея там уже не было, но папа тоже не вернулся. Мама часто сидела на кухне с сигаретой, смотрела в окно и почти не разговаривала. Она снова не улыбалась, снова спешила по утрам и тянула Марину за руку — только теперь уже не в садик, а в школу.
Когда спустя время мама опять начала улыбаться, Марина насторожилась. Она уже знала: такая улыбка означает, что в их жизни появился новый «дядя Сергей». И вскоре всё повторилось — мама снова отвезла её к бабушке.
— Ты о дочери думай, а не о мужиках, — сказала бабушка прямо при Марине. — Тогда переводи её в школу здесь. Я устала каждое утро давиться в автобусах. Она тебе не мячик, чтобы гонять туда-сюда. Пусть живёт у меня.
На этот раз Марина уже не хваталась за мамину одежду. Она просто стояла рядом и смотрела на неё с тихой, безнадёжной надеждой: вдруг мама передумает, вдруг скажет, что всё отменяется. Но мама не передумала.
В школе Марина попала в один класс с Кириллом. Он показал ей кабинеты, познакомил со своими друзьями, объяснил, где столовая и куда бегают на переменах. Часто бабушка отводила их обоих утром, а после уроков забирала. Дома она кормила детей обедом, потом они играли до тех пор, пока за Кириллом не приходила его мама.
Мама навещала Марину всё реже, и девочка постепенно отвыкла от неё.
