Когда последняя фраза повисла в воздухе, Дарья неторопливо расстегнула сумку. Изнутри она вынула тонкую папку синего цвета и аккуратно положила ее на безупречно белую скатерть.
— Никакие проценты не пропадут, мам, — произнесла она ровно, почти бесцветно. — По той простой причине, что никакого вклада никогда не было.
За столом стало так тихо, что слышно было, как кто-то неровно втянул воздух.
— Неделю назад, когда я помогала тебе настроить телефон, я сделала снимки экрана твоего банковского приложения. Потом заказала выписки уже по своему счету, официальные, — Дарья раскрыла папку и развернула несколько листов. — Здесь все сведено по датам. Пятое число: мой перевод тебе — и почти сразу твой перевод Светлане. Пятнадцатое число: снова поступление от меня — и в тот же день отправка ей. Суммы совпадают копейка в копейку. И так два года. Деньги не лежали у тебя даже сутки. Они просто проходили через твою карту дальше — на счета жены Игоря.
Она подняла глаза на Светлану, которая за несколько секунд заметно побледнела.
— А куда именно уходили эти деньги, я поняла благодаря твоему сообщению маме. Оно всплыло на экране на прошлой неделе. Там было написано: «Платеж по автокредиту списали, ждем вторую часть пятого числа». Очень удобно, правда? Два года вы поддерживали свою красивую картинку за мой счет.
Маска приличной, дружной семьи рассыпалась мгновенно. Наталья Сергеевна, поняв, что дальше изображать заботу бессмысленно, резко изменилась в лице.
— И что ты теперь сделаешь? — спросила она жестко, уже без попыток оправдываться. — Да, я помогала сыну. И что? У тебя потребности скромные, ты одна живешь, тебе много не требуется. А Игорь — мужчина. Ему нужен уровень, положение, возможность расти на работе. Я мать, и я лучше знаю, кому в семье сейчас нужнее поддержка. Моя задача — сохранять равновесие. Ты должна была принять мое решение. Деньги ты переводила сама, добровольно. Никаких расписок нет, никаких договоров нет. Значит, распоряжаться ими я могла так, как считала нужным.
— Мам, ты сейчас это всерьез говоришь? — Дарья впервые повысила голос. — Это были мои деньги. Мои накопления, которые я отдавала тебе на сохранение. Мы же договорились об этом два года назад!
Игорь, почувствовав, что мать встала на его сторону, нахмурился и подался вперед.
— Дарья, хватит устраивать сцену. Мы семья, между прочим. Родные люди должны помогать друг другу. У меня просто был сложный период.
— Сложный период длиной в два года, который оплачивался моими деньгами за моей спиной? — Дарья чуть склонила голову набок. — Знаешь, Игорь, у этого есть другое название. Воровство.
— Не смей так говорить с братом! — прошипела Наталья Сергеевна, сжав пальцы на краю стола. — Я уже сказала: ты сама перечисляла мне деньги. Докажи теперь, что это было не подарок.
— В этом ты права, мам, — неожиданно мягко сказала Дарья. Ее спокойствие стало почти пугающим. — С юридической точки зрения я действительно просто переводила тебе суммы. Пусть это будет ценой, которую я заплатила за то, чтобы наконец увидеть все как есть.
Она закрыла лист с таблицей, убрала его в сторону и достала из папки другой документ. Плотная белая бумага, синяя нотариальная печать, аккуратные строки официального текста.
— Но поскольку накоплений у меня больше нет, а деньги мне все еще нужны, я решила действовать иначе. Я продаю свои две трети в нашей бабушкиной квартире.
Дарья положила документ перед Натальей Сергеевной так, чтобы та сразу увидела печать.
— Это официальное нотариальное уведомление о продаже моей доли.
